тому же у Бунина все отняли… Так. Стоп. А кто отнял? Бунин был уверен, что это Ева… но, побывав у арков, Маруся убедилась, что это абсолютно безобидная раса… было бы странно, если бы эти существа могли использовать такие жестокие методы. Зато Чен… Это был его почерк, и даже действие, которое происходило в Зеленом городе, страшная разрушительная сила, которая перемолола в щепки неприступное подземное хранилище — не его ли эта работа? Голова кругом…
В кармане запиликал телефон. Сообщение от папы: «Ты где?» Видимо, полчаса прошли и все вышли на обед.
Маруся покинула кабинку и осторожно выглянула в коридор. Так и есть. Толпа ученых, бизнесменов и гостей конференции высыпала из зала и теперь разбредалась по зданию в поисках пищи. Маруся заметила папу, который стоял чуть в стороне ото всех и что-то набирал на телефоне. Видимо, следующее сообщение. Оценив ситуацию и решив, что в данный момент ей ничего не грозит, Маруся вышла из укрытия и подошла к папе.
— Ты где была?
— В туалете.
— Полчаса?
— Хорошо… я гуляла.
— По туалету?
— Па…
— Пойдем обедать.
— А можно с тобой поговорить?
— Прямо сейчас?
— А что?
— Вообще-то, меня ждут люди.
— Ох… ну ладно…
— Что-то важное?
— Важное.
Гумилев вздохнул, повернулся к гостям, среди которых был маленький китаец, и показал указательный палец.
— Одну минуту!
Гости понимающе закивали.
Гумилев взял Марусю за руку, и они зашли в пустой к тому времени конференц-зал.
— Ну? — папа выжидающе посмотрел на Марусю.
— Я понимаю, что мой вопрос прозвучит по-идиотски, но ты не мог бы мне рассказать, что это за человек?
— Который?.. А… Про которого ты спрашивала?
— Да.
— Очень влиятельный парень из Китая, умница, затворник… Сидит там у себя, работает… нигде не светится.
— Нет, я хочу знать про ваши отношения.
— Какие у нас могут быть отношения? Я занимаюсь строительством реактора. Он один их тех, кто занимается проблемой запуска. Таких организаций довольно-таки много. Мы встречаемся, обсуждаем, показываем, кто к чему пришел. Это крупнейший международный проект, который существует уже… ну… в общем, побольше тебя.
— А что за сплав?
Марусе показалось, что папа на мгновение нахмурился, как будто она затронула закрытую тему.
— С чего вдруг такой интерес?
— А ты не рад?
— Я очень рад, просто не понимаю.
— Вот представь себе, мне стало действительно интересно. Прочитала ваши брошюрки, послушала выступления…
— И прекрасно.
— Что прекрасно? Ты не можешь мне объяснить?
— Про что?
Папа определенно юлил. Он не хотел говорить на эту тему. Или не мог.
— Про сплав.
— Обычный сплав.
— Обычный? Говорили, что он обладает какими-то уникальными свойствами, и до сих пор ничего подобного на Земле не существовало.
— Что значит «на Земле»? — прищурился папа.
— Но ведь не существовало?
— В мире каждый год открывают все новые и новые соединения и все они по-своему уникальны. И все не существовали до этого.
— Ты какой-то странный…
— Это засекреченная информация.
— Хорошо.
— Не знаю, что ты там себе напридумывала, но лучше не надо.
— Что не надо?
— Лезть.
Таких слов Маруся никак не ожидала. Папа говорил с ней, как один из членов этой самой… как же ее назвать? Тусовки? Секты? Один из мерзавцев, которые творят что-то ужасное, тайное и готовы убить любого, кто приблизится к ним. Марусе стало обидно и страшно.
— Не надо, малыш, — чуть ласковее сказал папа и, поднеся руку к марусиному лицу, поправил выбившуюся прядку. — Есть вещи, которые я не могу рассказать даже тебе.
Маруся опустила голову. Ей не хотелось смотреть в глаза папе. Ей казалось, что она увидит в них ложь. Увидит что-то отталкивающее, отвратительное, жалкое…
— Пойдем обедать.
— Не хочу.
— А что ты хочешь?
— Домой.
Гумилев пожал плечами.
— Ты, вроде бы, говорила, что тебе интересно.
— Ага… ну пока… — бросила Маруся невпопад и выскочила в коридор.
Она старалась пройти сквозь толпу людей незаметно, не попадаясь никому на глаза и не встречаясь ни с кем взглядом. Сейчас они представлялись ей враждебной армией чудовищ. Почти дойдя до поворота, Маруся ускорила шаг и, едва свернув за угол, натолкнулась на какого-то человека. Ей даже не пришлось смотреть, кто это был, потому что вязкий удушливый и пожирающий тело ужас снова накрыл ее. Маруся попятилась назад. Хотелось зажмуриться. Хотелось закричать и убежать, но получалось нечто совсем другое. Она лишь замерла, как насекомое, парализованное ядом, скованная собственным страхом, и обреченно подняла глаза.
Чен стоял в паре метров от нее и улыбался.
— Dui bu qi… — сказал Чен и отошел в сторону, давая Марусе пройти.
Маруся осторожно обошла его и быстрым шагом стала удаляться. «Дуй бу ци» означало «извините». И она действительно понимала его…
Маруся вышла на улицу. Город шумел, солнце палило, к тому же поднялся довольно сильный ветер. Ветер быстро растрепал волосы и, казалось, развеял неприятный страх. Стало легче дышать. Маруся прошлась до небольшого парка, где на траве валялись студенты, зашла на середину газона, скинула туфли и встала босыми ногами на траву. В дурацком узком платье валяться было бы неудобно, так что пришлось ограничиться обычным разуванием. Но и это было хорошо. Маруся ходила взад и вперед, рассматривая ступни с отпечатками кромки туфель. Прохладная зелень приятно щекотала пальцы, а со стороны студентов доносился веселый смех. Такой непринужденный. Такой… расслабленный. Как хорошо быть обычным человеком. Иметь какие-то обычные проблемы. Экзамены, безответную любовь… Желание купить машину. Съездить куда-нибудь. А что у нее? Предатель папа, предатель мама, предатели друзья и конец света на блюдечке с голубой каемочкой. Унылая жизнь унылого супергероя. И не поешь спокойно!
Маруся посмотрела на машины, остановившиеся на светофоре, и на брюхе симпатичного красного минивэна прочитала телефон пиццерии. Достала телефон…
— Алло! Здравствуйте! Да… На толстом. Любую, лишь бы мяса побольше. Ага. Куда? — Маруся огляделась по сторонам. — Знаете парк рядом с международным конференцем? Ага. Да, между конференцем и театром. Я стою посреди этого парка. Не уйду… — Маруся улыбнулась в трубку. — Спасибо.
Так-то лучше… А после пиццы можно двинуть домой, переодеться и навестить Эема. А заодно задать пару новых вопросов.
Обычно с пиццей происходит одна и та же история. Пока ты голоден, кажется, что можешь съесть сразу две, а то и три пиццы. Но это так только кажется. На деле уже после двух кусков в желудке появляется тяжесть и ощущение, будто ты проглотил мешок камней.
Маруся обулась и вышла на дорогу. До дома можно было доехать на машине, но ей так отчаянно хотелось гулять, что Маруся решила добраться пешком. Однако пройдя первые двести метров на каблуках,
