он вызывал, отличалось от хорошо известной психиатрам болезни. Работа продолжалась ежесекундно, но пока вопросов было больше, чем ответов.
Некоторые люди обладали иммунитетом к вирусу. Один из пяти или шести — это довольно много, если не учитывать, что заболевшие четверо или пятеро всячески будут стараться прикончить этого самого пятого или шестого… Передавался вирус при физическом контакте, но в ряде случаев — и воздушно-капельным путем, правда, на очень близком расстоянии. Без носителя он чувствовал себя прекрасно, стало быть, мог долго «прятаться», выжидая, когда придет жертва. Особенно нравились вирусу условия, в которых он сейчас и находился: сухой и теплый климат пустыни.
Гумилев включил монитор и посмотрел на карту Америки.
Невада, Юта, Колорадо, Нью-Мексико, Аризона… Часть Калифорнии, где Арни Шварценеггер успел решить вопрос жестко, но эффективно. Пока грустные сведения поступали только об этих шести пострадавших штатах, которые уже окрестили Закрытыми Территориями. В самом деле, военные практически перекрыли границы штатов, все более-менее значимые транспортные магистрали, а специальные отряды патрулировали их с воздуха. О том, что происходит с нарушителями карантинного режима, не сообщали, но Гумилев и так знал — тех, кто не хотел возвращаться обратно, уничтожали. Слишком высокой была цена ошибки. Так поступали и с теми, кто был явно заражен, и с теми, кто был с виду здоров. Кстати, инкубационный период точно определить пока не удалось — но в большинстве случаев люди заболевали буквально молниеносно, а определенная часть оставалась здоровыми, но являлась смертельно опасными носителями.
Изучение пойманных больных показало, что они вовсе не являются безумными, как подозревалось поначалу. У зараженного словно атрофировались все чувства и желания, кроме стремления убивать и разрушать. При этом они совершали абсолютно осмысленные действия — могли пользоваться оружием, управлять транспортом, обслуживать себя. Самое же печальное было в том, что зараженные, за редким исключением, не трогали друг друга, словно бы имея некую скрытую систему «свой — чужой». Более того, они иногда действовали согласованно. Сумели уничтожить релейные станции сотовой связи. Взорвали электростанцию. Они словно организованно воевали с обычными, здоровыми, нормальными людьми.
Мировое сообщество понимало истинные размеры грозящей опасности. Никаких осуждающих выступлений о «ненужной жестокости» и прочих неуместных вещах не прозвучало. Канада и Мексика предложили содействие живой силой и техникой для блокирования Закрытых Территорий. Европейский Союз и Россия также предложили помощь, но руководство Соединенных Штатов пока молчало. Впрочем, все прекрасно понимали, что остановить распространение вируса можно будет только сообща. Последней же новостью стало решение Техаса об отделении, с которым ничего нельзя было поделать.
Судя по всему, Соединенные Штаты понемногу переставали существовать в своем нынешнем виде.
Без стука, как разрешалось только при крайне важных делах, вошел Синцов. Молодой талантливый вирусолог и микробиолог получил карт-бланш сразу же, как только Гумилев узнал о жуткой эпидемии в Америке. Судя по синякам под глазами, Синцов уже давно не спал. Он устало опустился в кресло и сказал:
— Андрей Львович, пока ничего.
Речь шла о биоматериале, который должны были доставить из Хьюстона. Разумеется, со всеми возможными и невозможными предосторожностями, потому что исследования разрешалось проводить только на территории Соединенных Штатов. Гумилев поступал в данном случае не вполне законно, но иного способа не имелось — он хотел, чтобы вирус изучался в его российских лабораториях, заметно лучших по своим возможностям, нежели американские.
Собственно, практически все имеющиеся у него данные по вирусу «Армагеддон» Гумилев тоже получил незаконно — через хорошо оплачиваемого инсайдера в Центре контроля и профилактики заболеваемости США. Теоретически Центр был и так уполномочен Всемирной организацией здравоохранения для рассылки образцов в научные учреждения разных стран, но в данном случае все установки оказались отменены.
— Подождем, Игорь, — мягко сказал Гумилев. — Ты бы отдохнул пока. Видишь же — все только начинается. Без нас им все равно не обойтись, они фактически теряют десятую часть штатов, притом с огромной территорией. И еще неясно, что там себе думают Флорида, Луизиана, Орегон и Аляска, которые могут пойти вслед за Техасом.
Синцов все так же устало молчал. Отличный специалист, которого Гумилев с великими трудностями переманил в свою вотчину из Государственного научного центра вирусологии и биотехнологии «Вектор» в Новосибирске, он вообще был немногословен и по возможности старался излагать свои соображения на бумаге и в виде компьютерных файлов.
— Поспи часика три-четыре. Если будут новости, тебя сразу известят.
— Хорошо, Андрей Львович, — покорно согласился Синцов, поднялся и ушел. Сразу после этого позвонил Чилингаров.
— Привет, Артур Николаевич, — сказал Гумилев, глядя на карту США, которую так и не убрал с монитора.
— Видел, что происходит? — спросил Чилингаров.
— Видел.
— Плохо дело. Как думаешь, до нас не дойдет?
— Сделаем все, чтобы не дошло, — твердо сказал Гумилев. — Там уже не до хрестоматийного гуманизма, полагаю, это и американцы понимают, и все остальные.
— Сколько жертв, — печально проговорил полярник. — Сколько жертв…
— Будет еще больше. Тем, кто останется в изоляции, очень не повезло. Конечно, будет гуманитарная помощь, какие-то телодвижения со стороны ООН, но… Пока не появится лекарство — территория закрыта.
— Закрытая Территория, так все уже и называют, — согласился Чилингаров. — Откуда же эта дрянь взялась-то?
— Кто бы знал, Артур Николаевич… Судя по тому, что американцы этого не ожидали — скорее всего, это не их секретная разработка. Чья-то чужая — возможно.
— Терроризм? — предположил Чилингаров. — Помнишь историю со скважиной «Бритиш Петролеум» в Мексиканском заливе. Сначала тоже думали, что оно само… А там не так все просто оказалось.
— Да уж, только-только расхлебали последствия — и вот тебе. Не везет американской администрации.
Чилингаров помолчал. Слышно было, как потрескивает табак, когда полярник затягивается сигаретой.
— Я вообще-то удивлен, что ты еще не в Америке, — сказал он, наконец. — По всем приметам ты уже давно должен быть там.
— Закрыта Америка, — покачав головой, словно Чилингаров мог его видеть, ответил Гумилев. — Ты же знаешь — никого туда не пускают. Аэропорты закрыты, море — тоже… Конечно, если нажать на все рычаги, я бы туда пробрался. Но что потом? Там практически война, Артур Николаевич. С другой стороны, я думаю, что рано или поздно все равно туда полечу. Нужно найти лекарство.
— Думаешь, оно есть?
— Лекарство есть от всего. Главное — его разработать.
— Ну, ни пуха, коли так, — сказал Чилингаров. — Будут новости — звони.
— Договорились! — сказал Гумилев.
Глава 5
Демон Невады
«Доверчиво ластясь ко мне, шелестя у ног моих пеной,
Затем поднимаясь к ушам и мягко всего захлестнув,
Смерть, смерть, смерть, смерть, смерть.
И этого я не забуду»
Уолт Уитмен
