сводила с нее глаз, но тень терпеливо лежала, не шевелясь. Лизи мотнула головой, прогоняя наваждение. «Померещится же с испугу!» — подумала она.
Однако тревога не покидала. Руки и ноги млели от странной слабости, и Лизи приходилось заставлять себя идти вперед. Поминутно оглядываясь, она замечала, что человек продолжает идти за ней. Но стоило остановиться, и он замирал как ни в чем не бывало.
О том, чтобы подойти к этому человеку и разобраться, что к чему, не могло быть и речи. Ни за что на свете Лизи не согласилась бы приблизиться к странному преследователю. Вместо этого она все ускоряла шаг, и вскоре почти бежала.
Дверь распахнулась внезапно, прямо перед ее носом, и Лизи обдало волной запахов и звуков, выдававших питейное заведение. Из кабака несло масляным чадом, перегаром, табачным дымом и застарелым потом. Аккомпанементом этому удушливому валу звучали куплеты пошлой песенки и пьяный хохот завсегдатаев.
На пороге, упершись расставленными руками в косяк, стоял толстый человек в широкополой рыбацкой шляпе и матросском бушлате, надетом на голое тело. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — человек пьян. При виде Лизи он расплылся в идиотской улыбке и протянул руку. Девушка хотела отпрянуть, но моряк-рыбак схватил ее за тонкое запястье и привлек к себе.
— Ты точно по адресу, крошка! Заходи, не стесняйся! — И с этими словами он втащил Лизи внутрь.
Гомон безудержной попойки накрыл девушку с головой. Отвратительные хмельные рожи с беззубыми улыбками надвинулись со всех сторон. Лизи не успела оглянуться, как оказалась на деревянной скамье, зажатая с обеих сторон заросшими ирландцами, каждый из которых шептал ей на ухо что-то совершенно неразборчивое. Юная искательница приключений сильно подозревала, что лучше бы ей и не понять, о чем ведут речь пьяные соседи. Куда делся толстый рыбак-моряк, она увидеть не успела.
Неизвестно откуда перед девушкой оказалась миска, от которой шел тяжелый кислый запах тушеной капусты, и грязная глиняная кружка с мутным напитком. Под ободряющие крики ирландцев Лизи пригубила напиток, но проглотить даже не пыталась, подозревая, что ее моментально стошнит. К счастью, никому не было дела до того, пьет ли она по-настоящему или жульничает. Каждый был занят тем, что напивался сам.
Удивительно, но страха не было. Мимолетный испуг, возникший было, когда верзила в шляпе втянул Лизи в заведение, быстро улетучился. Наоборот, сидя рядом с этими простыми, веселыми и пьяными людьми, девушка вдруг почувствовала себя в безопасности. Тень, преследовавшая ее, теперь не казалась такой страшной. Да и вообще — была ли она, эта тень? Чего только не привидится ночью в сумраке узких улочек.
На маленьком пустом пространстве возле стойки появились скрипач-еврей и девочка цыганка с бубном. Их незатейливая игра, так непохожая на звуки фисгармонии, к которым привыкла Лизи, вмиг смела людей с лавок, и вскоре все, кто еще мог стоять на ногах, пустились в разудалый пляс. Смычок судорожно метался над струнами, повторяя движения локтя скрипача, бубен мелко дрожал и бился в ладошку девчонки. Женщины, хохоча, задирали юбки, отстукивая босыми пятками простой и привязчивый ритм; мужчины, несмотря на выпитое, ухитрялись не отставать, отчего зал наполнился дружным топотом.
Лизи завороженно смотрела на картину простонародного веселья и понимала, что эти люди в данный момент счастливы. В своей наивности она остро завидовала каждой простой душе, танцующей сейчас в закопченном и провонявшемся зале. Никого из них не выдавали замуж за скупого крота и не отправляли против воли в Мэрилебон.
Но задерживаться в этом веселом кабачке надолго Лизи не собиралась. Поостыв от первых впечатлений, она рассудила, что пора отсюда выбираться, пока гостеприимство завсегдатаев не стало чрезмерным. Во французских романах посещение злачных заведений никогда не заканчивалось хорошо, и следовало иметь в виду простоту здешних нравов. Загадочная тень, оставленная на улице, уже не пугала. Лизи почти уговорила себя, что она была лишь плодом разыгравшегося воображения.
Девушка выбралась из-за стола и направилась к двери. Она была уже у порога, как, откуда ни возьмись, объявился моряк-рыбак. Он схватил Лизи под локоток и громогласно, перекрикивая гомонящую толпу, поинтересовался:
— Уже уходишь, рыбка моя? А как же я? Нехорошо…
Лизи попыталась высвободиться, но не тут-то было. Самозваный кавалер вцепился не на шутку. Невозможно поверить, но за время, что он отсутствовал, моряк-рыбак ухитрился напиться еще сильнее. Он едва стоял на ногах и наверняка не помнил сейчас даже собственного имени. Но Лизи он запомнил хорошо. Бесцеремонно обхватив ручищей талию девушки, он резко прижал ее к себе.
Элизабет взвизгнула. Она была возмущена и шокирована, но в эти секунды даже близко не представляла, что ей делать. Самое ужасное, что веселящиеся вокруг бедняки совершенно не замечали, что в отношении леди творится насилие. То, что было немыслимо в привычном Лизи кругу, преспокойно вершилось на глазах у людей, видавших и не такое.
Продолжая крепко прижимать девушку к своему животу, толстяк выпятил губы и попытался поцеловать ее в щеку. От ужаса и негодования Лизи задохнулась и не смогла издать ни звука. Она крепко зажмурилась и задержала дыхание.
Но этому поцелую не суждено было состояться.
— Что это ты делаешь, мистер Хендрикс? — раздался возмущенный возглас над самым ухом у жертвы.
— Не твое собачье дело, мистер Фланеган! — выкрикнул толстяк, отвлекшись от Лизи.
Девушка приоткрыла один глаз и увидела негодующую физиономию своего недавнего соседа по лавке. Густые рыжие бачки ирландца вызывающе топорщились в стороны.
— Убери-ка свои крючья, мистер Хендрикс, от моей цыпочки! — грозно прорычал Фланеган. Рядом с ним откуда ни возьмись появился и второй ирландец. Судя по решительному виду и закатанным рукавам, он тоже имел виды на «цыпочку».
Но Хендрикса совершенно не впечатлил угрожающий вид недавних товарищей по веселью. Он сложил пятерню в здоровенный кукиш и сунул его под нос мистеру Фланегану. Ирландец побагровел и бросился в драку.
Лизи сама не заметила, как оказалась за широкой спиной моряка-рыбака. У нее на глазах разворачивалась настоящая баталия. Ирландец и толстяк самым вульгарным образом дрались на кулаках, не соблюдая правил благородного боя.
Не успела девушка оглянуться, как второй ирландец и еще трое недавних танцоров присоединились к дерущимся. Рухнул ближайший стол, не выдержав тяжести обрушившегося на него тела. По земляному полу потекли ручьи разлитого пива. Над головами взметнулся и тут же обрушился вниз тяжелый табурет.
К неимоверному изумлению Лизи, музыка и не думала смолкать, наоборот, скрипач, казалось, заиграл громче и быстрее, словно бы хотел подбодрить осатаневшую толпу. Девчонка вскочила на стойку и, хохоча, трясла бубном что есть мочи. Все
