А потом… Что?
Стэнтон знал, что потом. Всю дорогу в Берлин он думал только об этом.
Он разыщет Бернадетт Бёрдетт. Где бы она ни была – в немецкой тюрьме, дома в Ирландии или еще где-то, – он ее найдет. И заставит (если придется, даже под угрозой оружия) поехать с ним в Кембридж. Отведет ее в дом декана Тринити-колледжа и покажет Ньютонов ящик. И она поймет, что он ей не лгал. Тогда он уничтожит ящик и навеки разомкнет временную петлю.
И потом они вместе отправятся в последнюю версию двадцатого века. Бернадетт на заднем сиденье его «энфилда» модели 1914 года.
Вот такой план. Кремень наперекор Ньютону.
Финальная игра.
В номере «Кемпински» Стэнтон снарядился к очередному убийству. Бронежилет остался в съемной квартире, но «глок» был в целости и сохранности. Стэнтон проверил пистолет и тщательно зарядил обойму, хоть знал, что понадобится всего один патрон.
В арендованной машине он подъехал к дому, где скрывались социалисты, и затаился в засаде. Кейти рассказывала, что замаскированная Роза Люксембург ежедневно покидала конспиративную квартиру и агитировала за революцию.
Ну вот и она. Либкнехта нет, рядом два телохранителя. Их убивать не придется. Зачем, если мишень как на ладони?
Стэнтон опустил стекло, положил ствол на согнутую руку и прицелился. Винтовка не требовалась – дистанция невелика, у «глока» точный бой.
Вдруг раздался шорох. Стэнтон обернулся и увидел человека, который просунулся в пассажирское окошко, открытое по случаю теплой погоды. В руке у него был пистолет неизвестной в 1914-м системы, изготовленный из полимера, который еще не изобрели.
Стэнтон все понял.
Прошел еще один век.
Век, в котором он убил Розу Люксембург, но, видимо, и сам умер, ибо не сумел уничтожить Ньютонов ящик.
И вот из будущего прибыл новый посланец.
Чтобы предотвратить убийство Розы Люксембург.
Все эти мысли пронеслись в ту секунду, когда Стэнтон встретился взглядом с собратом Хроносом.
Он хотел крикнуть: «Если надо, убей меня, только, ради бога, езжай в Кембридж и уничтожь ящик!»
Но мысль быстрее слова.
Он не успел ничего сказать.
В тот пространственно-временной миг Хью Стэнтона изъяли из витка.
49
Исаак Ньютон уставился на прялку.
Близилась полночь. Ньютон был совершенно измотан долгой обратной дорогой из Кембриджа.
Дома он сказал племяннице, что, мол, заботы не дадут уснуть, и та вскипятила ему молока. Теперь они сидели вдвоем – племянница сучила пряжу, а старик разглядывал вертящееся колесо, которое, совершив оборот, сызнова начинало свой бег.
Ньютон видел в нем символ пространства и времени. Вращение без всякого сдвига. Беспрестанное движение и одновременно статика. Никакого отклонения от заданного курса.
Правильно ли он сделал, поделившись плодами своего озарения? Всегда ли лучше знать? Это был его главный жизненный принцип. Лучше знать. Пролить свет на тайны мироздания.
Но как на сей раз? Надо ли дать шанс обмануть фатум тем, кто еще не родился? Чтобы сотворить судьбу, отличную от той, что предназначил им Господь?
Исаак Ньютон был христианином. Всю жизнь он пытался постичь Бога, но никогда не желал стать Богом.
Он понял, что совершил ошибку. Иногда лучше все оставить как есть.
Время – не прялка.
Время – пряжа.
Утром он вернется в Кембридж и потребует, чтобы декан Бентли вернул ему ящик. Приняв решение, Ньютон почувствовал, что теперь сможет уснуть.
И уснул. Когда племянница ласково его потолкала – дескать, давай-ка переберемся в постель, – она поняла, что старик умер.
