Станислав Гагарин - Вечный Жид

20–05. Уже на 25-й странице. Идет 1-я главка 2-го звена, после третьего куска «Агасфера». К сожалению, у меня нет текста рассказа, придется разметить дома.

Пойду позвоню Дурандину и Вере.

22–22. Идет 27-я страница. Описываю землетрясение. Вроде пишется, но хочу закончить на сегодня, дабы не расплескать до конца накопившуюся энергию воображаемого разрушения. Почитаю и буду спать. Завтра идем с Верой на «Три возраста Казановы», в театр Вахтангова.

8 мая, пятница.

06–40. Проснулся два часа назад. Целый час пытался уснуть: не удалось. Сел за стол и еще час писал. Вышел на 3-ю главу, после 4-го куска рассказа об Агасфере. Сколько, кстати, сделать кусков? Четыре или пять?

Вот, пожалуй, и всё. Больше записей в «Больничном дневнике» нет. И поскольку изобретенный мною жанр еще не определился, прощаясь с тобой, читатель, нижайше прошу: извести Станислава Гагарина о собственных соображениях.

Адрес известен: 143 000, Московской области, Одинцово-10, а/я 31, мне.

Спасибо тебе уже за то, что дочитал мое в а р е в о до конца. Не взыщи, ежели что не так. Признаюсь: м н е было интересно написать все это. Если же и ты с неменьшим энтузиазмом прочитал, значит, обнаружилось сходство и единство наших душ, к чему я, собственно говоря, и стремился.

Искренне. Станислав Гагарин.

30 марта 1993 года в 11 часов утра.

На Власихе.

Post scriptum. Когда работа над «Вечным Жидом» была в разгаре, в телефонном разговоре с Анатолием Гагариным я попросил сына прислать мне собственные философские соображения по категории зла. Включу, мол, в роман с непременной ссылкой на твоё авторство, о взглядах твоих узнают тысячи моих читателей.

Ждал я эти о т к р о в е н и я до последнего. И когда дописывал роман, пришло из Екатеринбурга письмо. Рассказывая о житейских невзгодах, о борьбе за кусок хлеба, сын заканчивал письмо так:

«Спасает философия. Вечные экзистенциальные вопросы, перед лицом которых все эти суета и чехарда, бледнеют, чухнут, вянут. Да, мы суетимся и прыгаем, но, думаю, существо наше, экзистенция остаётся нетронутой. Ибо непознаваема и таинственна, и дарует нам некие встречи с собственными гранями, бесчисленными и зеркальными…

Это я навеялся книгой об экзистенциальном, которую сейчас пишу. В общем, dum spiro, spero!»

Последняя фраза переводится с латыни так: пока дышу — надеюсь.

Вот и я, поддерживающий духовную позицию сына, надеюсь, что до того как мы с Галиной Поповой сдадим сию рукопись в набор, Анатолий пришлет собственное видение категории Зла. Для твоей же пользы придумана сия затея, поросенок!

В последний раз перед сдачей в набор я закончил править рукопись «Вечного Жида» ровно в полночь с 29 на 30 апреля 1993 года.

С Рифейских гор пока ответа не дождался…