Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 210
— Боже мой, боже мой, наша Тиллоттама мертва! — Леа, все время крепившаяся, разразилась отчаянными слезами. — Мне… мне всегда казалось, что она бессмертна, так она была прекрасна! Какая же тоненькая ниточка — человеческая жизнь!
Чезаре привлек Леа, прильнувшую к нему, содрогаясь от рыданий. Наступившая наконец нервная разрядка была благодетельна для нее.
Гирин заложил руки в карманы и пошел на веранду, где и остался стоять, глядя на звезды.
Сима вошла в гостиную, вкатив перед собой столик с посудой и чайниками. Поискав глазами, она вышла на веранду. Широкая спина Гирина заслоняла фонарь уличного освещения. Он не то напевал почти неслышно, не то нашептывал, и Сима уже знала, что так он утешает сам себя в трудные минуты жизни. Она приблизилась бесшумно, понимая, что мужу нельзя мешать в такие моменты. Сима услышала слова романса «Ни отзыва, ни слова, ни привета» и поразилась глубине его значения, неожиданно открывшейся ей в горькой тоске этой ночи. Гирин, смотревший на высокие созвездия, опустил голову. Голос его дрогнул и прервался с последними словами — «Как в мрак ночной упавшая звезда». Сима не выдержала, всхлипнула и, обливаясь слезами, бросилась на грудь к мужу.
— Вот и упала в вечный мрак «Звезда Индии», — пробормотала она. — Неужели нельзя было спасти ее, Иван, милый?
— Нельзя, зорюшка! Другая рана, но не эта! Не плачь, она ушла сразу, в полном расцвете красоты и сил. Для нее это хорошо! Куда хуже Даяраму!
— Я не могу… не могу примириться, — тихо всхлипывала Сима, — такая мерзкая, чудовищная жестокость! Почему так случилось, Иван?
— Знаешь, я впервые остро почувствовал, как рядом с великой любовью всегда тянется черная бездна. Очень верен образ звезды, упавшей во мрак. Это немилосердная несправедливость жизни в нашем мире. Человек озаряется и возвеличивается светом и теплом большой любви, но одновременно появляется чувство бездны потери. Не страх, он более конкретен и узок, а нечто гораздо большее, паника чудовищной утраты смысла всей жизни, когда впереди останется лишь непроглядная тьма.
Сима крепко поцеловала мужа и шепотом, словно боясь привлечь внимание темных сил, сказала, что черная пропасть на краю жизни ей также знакома.
— С той поры, как я накрепко полюбила тебя! — пояснила она.
Гирин молча гладил густые спутавшиеся волосы жены.
— Пойдем к людям! — наконец сказал он, увлекая Симу в гостиную.
Чезаре, увидев Гирина, поднялся и подошел к нему с официальным видом.
— Доктор Гирин, я должен сообщить вам, что продумал предложение ваше и Тислава. Я достану корону и передам ее вам! Как только на юге кончатся зимние бури, мы с капитаном Каллегари наймем корабль и сделаем это. Как можно скорее! Только я могу найти корону, а мало ли что может со мной случиться. Жизнь так хрупка. — Гирин задумался.
— Мне кажется, что передача короны нам была бы неправильным делом. Это древнейшая реликвия индийской земли и принадлежит ее народу. Поэтому передача черной короны правительству Индии — справедливая вещь. А нам, то есть опять-таки не нам, а правительству Советской России, следовало бы отдать один из серых кристаллов короны. Потому что отец Мстислава открыл заново эти камни, потому что они были у нас украдены и только с нашей помощью понято их значение. И еще потому, что мы сможем обнародовать эти исследования вопреки тайным делам, что задумываются людьми с кольцами, искателями серых камней. Таково мое мнение. Пойдите к Мстиславу, спросите его. Наверное, он скажет вам приблизительно то же.
Чезаре порывисто пожал протянутую руку. Гирин спросил:
— Вы что-то хотите узнать у меня, но не решаетесь? Наберитесь храбрости. У меня ведь нет никаких комплексов, и потому можно спрашивать о чем угодно.
— Да, вы правы! Дело вот в чем, я видел, как вы… что вы можете сделать с человеком, даже с такой опасной змеей, как Ахмед…
— Иными словами, почему я просто не приказал вам отдать корону?
— Да, да!
— Ну, не говоря уже об этике и морали, гипноз ведь не чудо и его возможности очень ограничены. Любопытно, что его куда легче использовать на доброе, чем на злое дело. Отсюда и древнее поверье, что врожденный дар внушения пропадает, если его используют во зло людям.
Чезаре нехотя простился с русскими, казалось, накрепко вошедшими в его жизнь.
* * *
Билет Иверневу достался на ночной самолет «Эр Индиа», и геолог был огорчен, что не увидит напоследок снежного великолепия Гималаев.
В полутемном самолете под ровный гул моторов Ивернев, полузакрыв глаза, сосредоточенно думал, стараясь представить себе встречу с матерью. Евгения Сергеевна прислала ему в Дели письмо. В десятый раз он развернул уже потершийся листок бумаги. Огромный самолет вздрагивал и продолжал нести его домой, к тому, без чего он не представляет себе своей жизни. Но без Таты, и это теперь навсегда! Какое страшное слово! Только теперь он понял всю беспросветную тьму его отрицательного значения.
«Мой дорогой, — писала мать, — мне пришлось пережить еще горе. Тата пришла ко мне, прочитав „Дар Алтая“. Она знала, что ты далеко, и только потому пришла. Так она сказала, и я чувствую меньше свою вину, что не сумела удержать ее для тебя. Не смогла убедить. Иногда мне кажется, что права Тата, иногда — что ты, с твоей великолепной уверенностью в силе своей любви.
Тата призналась мне во всем. Войдя в дом как враг, вернее — как вор, она полюбила. Тебя и меня. Во всю силу великого контраста между тем, что она нашла в нашем доме, и ее жестоким прошлым и будущим. Между ласковой крепостью новой опоры в жизни, новых интересов, друзей и счастья любить и быть любимой. И еще сильнее от отчаянного сознания безвыходности своего положения, невозможности спасти свою любовь, не подвергая смертельной опасности не только себя, но и нас.
Тата плакала, как девчонка, говоря мне об этом, и я видела, что это правда.
Она вырвалась из державших ее цепких преступных лап и никогда не вернется к прошлому.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 210
