— О, великий Сын Божий. Все готово для твоего восхода на трон людских сердец и помост веры, — торжественно произнес он.
Прошлый «я» возможно и опешил бы от его слов, но Сын Бога лишь величаво кивнул головой, словно подтверждая своё назначение. Визирь стал впереди, и передо мной мгновенно образовался коридор из человеческих тел. Чеканя шаг и высоко подняв голову, я шел к центру площади, где высилась деревянная площадка, видимо построенная для публичных выступлений. Окружающие меня люди, словно увидев мою истинную сущность, прежде бездумно касаясь меня, теперь боялись даже вздохнуть в мою сторону. Ведь прикоснувшись к Сыну Божьему, греховные люди могли мгновенно обратиться в пепел. А здесь, видимо, никто не считал себя достаточно чистым. Но энергетика, исходившая из окружающей меня толпы была настолько насыщенна, что, казалось, я мог видеть её волны в окружающем воздухе. Каждый шаг теперь напоминал ходьбу по грудь в воде. Неожиданно плотный и вязкий воздух приходилось буквально продавливать своей грудью. Окружающее меня пространство буквально кричало ожиданием и надеждой. Я должен был дать идею всем этим людям, чтобы их жизнь наполнилась смыслом. А дальше благую весть услышит вся страна, а после и мир. И вот я делаю первый шаг на помост. Позади меня толпа словно единый организм вздыхает. Ведь еще секунда и будет им ниспослано откровение. Я поднимаюсь до конца и, возвышаясь над этим людским морем, начинаю говорить. Мои слова, словно птицы, летят, ища свои гнезда в душах слушающих. Я шепчу, кричу и просто пою. Мне не нужен язык, чтобы нести свет веры. Я говорю сердцем. И мне отвечают сердца. Ощущая всех жаждущих на этой площади, я отпускаю им все их грехи, взамен даря им Истину. В какой-то момент мне кажется, что я растворяюсь в океане страждущих здесь людей. Отдав им всего себя, я забываю, что пока еще телом сам человек. Приходится остановиться и, воздев руки, отпустить толпу наполненных теперь Истинным смыслом людей с обещанием продолжить на следующий день. Словно зомби, окружающие помост люди развернулись и медленным шагом стали покидать площадь. Я еле держался на ногах, казалось лишнее движение выпьет последние капли моих сил. Подняв голову к небу, я увидел, что заслоняя солнце, по нему плывет огромный дирижабль. За ним тянулся дымный след. Я ощутил привкус земляники во рту. «Странно, — подумал я. — Земляничный дым, это что значит паровой двигатель, работающий на ягодах…» И не успев поразится глупости собственной мысли, стал падать назад. В этот момент меня подхватили чьи-то руки, и перед глазами появилось лицо моей провожатой.
— Всё хорошо, господин. Я помогу вам отдохнуть и набраться сил, — произнесла она.
На меня вновь навалилась тьма, уже который раз за столько короткое время пребывания в этом мире.
— Поздравляю, ты все сделал как надо. Теперь я могу с полной уверенностью говорить о твоей лояльности к нам, — произнес бодрый голос, казалось, прямо над моим ухом. Открыв глаза, я увидел перед собой развалившегося на стуле Гека, удовлетворенно потирающего руки. Я попытался что-то сказать, но чудовищно пересохшее горло выдало лишь какой-то сдавленный хрип. Поняв по моему виду, что мне сейчас очень не хватает стакана воды, Андрей, наклонившись к столу, набрал из графина, судя по цвету, какого-то сока и передал мне. Я с наслаждением припал к прохладному нектару и на несколько секунд забыл решительно обо всем. Наконец, я утолил свою жажду, да и в голове у меня чуточку прояснилось. Решимость продолжить нашу начавшуюся беседу теперь окрепла с полной силой.
— Постойте-ка, давайте поподробней о том, что я правильно сделал. Мне вообще показалось, что это не я был, там, на помосте, а какой-то больной манией величия. Я хочу знать, что вы со мной сделали, — резко начал я.
— Для начала давай уже на «ты» перейдем. Как-никак ты теперь Сын Божий, а я, можно сказать, Особо Приближенный, почти пророк. Не спорю, конечно, возможно, все эти слова богохульство, но все делается для народного счастья. Сам же знаешь, люди — овцы, и без надежного пастыря быстро станут добычей волков. Наверное, в начале нашего знакомства ты подумал, что я помешанный религиозный фанатик? Если да, то могу сам себя похвалить за отличную актерскую игру. Но сам понимаешь, в реальной жизни государственного служащего, да еще и на службе безопасности страны, особо развитию духовности не попридаёшься. Вот и приходится мне играть роль человека истово верующего для непосвященных, ну, а так как теперь ты у нас в особой касте, то с тобой я могу быть почти откровенен. Как ты уже понял, то, что произошло сегодня с тобой — это наших рук дело. Выплеск твоего второго «я» с манией величия, да еще и столько узконаправленного — работа наших психологов и веществ, содержащихся в твоей татуировке. Бесконечное подчинение и ощущение сопричастности народа собравшегося на площади и внемлющего твоим словам, химическое воздействие особого химиката распылённого с пролетающего мимо дирижабля. Ну а, сложив все эти факторы, ты понимаешь, что стал сегодня участником настоящего «чуда». Теперь каждый из людей, присутствовавших на твоей зажигательной речи, будет нести свою веру другим. Это как духовный пожар. Стоит поверить критической массе людей во что-то определенное и вуаля! Их общий эмоциональный посыл столь силен, что волной накрывает тех, до кого еще не дошел свет веры или же просто сомневающихся. Но вижу, ты полон вопросов. Думаю, я смогу ответить на них.
Гек ошибся, когда воспринял выражение моего лица, как восторженное и любопытное. Это была скорее гримаса презрения и зарождающейся ненависти. На моих глазах создавался еще один обман для управления людьми. Скольких подобных вещей я перевидал в своем мире, было не перечесть. И все ради какого-то всеобщего мистического блага. Кто-то может умереть, кто-то сойти с ума и потерять всё. Но большинство-то будет счастливо. Я бы сказал, тупо счастливо. Привыкая считать всех окружающих людей за простых овец, правящие мира сего, вновь решают за них судьбу. И пусть никого не волнует правда или истинное желание народа. Правильно будет только то, что пожелает правитель. Вот только во все эти предказуемо-грязные игры заманили еще и меня. Причем в образе главного героя. А это уже давало мне небольшой шанс стукнуть по носу этим любителем повоображать себя богами. Так что я, совершив над собой некоторое усилие, лишь глупо улыбнулся и стал задавать кучу ничего не значащих вопросов. Хотя несколько их них всё-таки были нужны мне с ответами. Например, действительно ли моя татуировка особенная, и что теперь стало с моим вторым «я» считавшим себя Сыном Божьим на земле. Ответив на вопрос о татуировке положительно Гек, немного замялся при ответе на второй.
— Понимаешь. Дело в том, что вытащив наружу твоё сверх-эго, мы думали, что сможем его усмирить и давать ему волю лишь, когда будет нужно нам. Но видимо у тебя действительно предрасположенность к шизофрении, вернее её подвиду раздвоению личности. И разбудив твоего «зверя», мы не смогли удержать его на привязи. Возможно, теперь ты будешь совершенно другим человек, чем был раньше. Это при условии, что две личности будут жить в симбиозе. Но если начнется отторжение, то вторая «богоподобная» личность будет пытаться перехватить управление телом. Это может случиться в критических ситуациях или при резких стрессах. Я понимаю, что это наша вина. Ведь мы использовали новую неопробованную прежде технологию сразу на живом человеке, то есть на тебе. Но пойми, всё это делалось для общего блага. Наши ученые будут пытаться помочь тебе, но, на мой взгляд, самый лучший способ контролировать свой разум — молитва. Возможно, тебе это покажется глупым, но усмирение мятущегося духа есть высшая форма самосовершенствования и единения с Богом.
— Это все, конечно, хорошо. Но давайте условимся, что теперь контролировать свое второе «я» буду сам. Без вашего вмешательства. И уж тем более никакого химического допинга. Мне хватило ваших татуировок. Я хочу, чтобы ты, Андрей Гек, пообещал мне, что не сделаешь этого. Только тогда я могу полностью довериться вам и работать в полную силу, — прервал его я.
— Я понимаю твою просьбу. И торжественно клянусь не вмешиваться в твой организм какими-либо способами. — посмотрев мне прямо в глаза, сказал он.
Теперь мне придется самому учиться держать в узде свою вторую личность. Конечно, говорить о владении собственным разумом через смирение хорошо, когда у тебя в голове только одна личность. В моем случае может сработать лишь эффект «плацебо». Да и это вряд ли. Так что стоит научиться хоть немного, но контролировать себя. Наконец, визирь решил, что на сегодня душеспасительных бесед достаточно, и покинул меня, наказав отдыхать и готовиться к завтрашнему сложному дню. Что он подразумевал, я правда не понял, но догадываться начал. Что еще могут хотеть от материального представителя веры почти целого континента? Чуда! Обыкновенного, которое будет понятно всему народу. И я знал, что устрою им такую феерию, что мало не покажется. Но для этого мне нужен был помощник. Причем в стане врага. И я знал, кто это.
