Максим Далин - Из джунглей

— Затем, чтобы видеть твоё лицо отражённым в изумруде, — говорит Чонгра. — Мне, твари из джунглей, может захотеться увидеть твоё лицо.

Холодный камень согревается телом. Аши говорит огорчённо:

— Мне нечего подарить тебе взамен.

— Жизнь — не такой уж и дешёвый подарок, — отвечает Чонгра. — А кроме жизни, ты случайно дал мне и ещё кое-что.

— Я не понимаю, — говорит Аши деланно сердито.

— Ну и не надо, — хихикает Чонгра. — Может, поймёшь в другой раз.

Будет другой раз? От этих слов у Аши щекотно под рёбрами.

Небо розовеет, рыжеет. Смеркается. Из джунглей тянет погребной сыростью.

Из чащи с писком взлетает стая ушастых летучих лисиц. Для упырей ещё рано. Воздух наполняется влагой, вызывающей озноб; вот-вот поползёт туман. Буйволы щиплют траву и косятся на Аши. Вожак лёг, подёргивает ушами, отгоняя вечерних насекомых.

Аши не торопится. Ему жутко и весело. От новых чувств сердце щемит.

— Тебе надо уйти до темноты, — говорит Чонгра. — Ты осмелел до неосмотрительности, герой.

— Мне жаль расстаться с тобой, — сознаётся Аши. Смущённо улыбается.

— Но твоя мать волнуется, а сёстры ждут молоко, — смеётся Чонгра. — Ты должен идти домой, а не болтать до опасного сумрака с тварью из джунглей.

Аши гладит Чонгру по щеке, как подругу:

— Благодати тебе…

Чонгра едва ощутимо царапает когтями:

— И тебе, — и уходит, не оборачиваясь.

Аши смотрит ей вслед с сожалением, пока джунгли не берут её. Свистит буйволам. Буйволы подходят — не как стадо, как друзья, которых он окликнул. Аши идёт в деревню вместе со стадом, с буйволами, как со свитой. Думает странные вещи.

Человек входит в джунгли — и изменяется, или джунгли его изменяют. И он, изменённый, возвращается назад, где всё осталось по-прежнему.

И идти в собственную деревню — неуютно, неловко. То ли ты провинился, то ли перед тобой провинились. Аши думает о вспаханных полях, о молоке и молочных тянучках, о красных платьицах сестёр, о звонкой меди.

Аши думает о золотых глазах и спутанных побегах повилики.

О жизни и о смерти.

И стадо входит в деревню, когда над джунглями уже полыхает закат.