Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
— Убери ружье, Мишка, я в порядке, — сказал Сережа, и Мишка нехотя опустил руки, но ружья не выпустил.
У самой кромки деревьев человек в камуфляже остановился и вполголоса, невнятно что-то произнес, после чего быстро отступил назад, в темноту, а Сережа сделал еще шагов десять, и как только он поравнялся с нами, я увидела, что ружья у него больше нет, молния на куртке вырвана с мясом, а маска перепачкана кровью, постепенно просачивающейся сквозь голубоватую марлю, и заплакала — сразу, в голос, и обхватила его руками. Он обнял меня в ответ — я почувствовала, что руки у него дрожат, — и сказал:
— Ну все, все… уже все хорошо.
— Они… это они, да? Зачем они?.. — я плакала и стаскивала маску с его лица, а он улыбнулся мне разбитыми губами и сказал:
— Черт, Анька, я так и думал, что ты психанешь, ну ничего же страшного, бывает, не разобрались, я вылез из леса, с ружьем, ну перестань, неудобно…
— Где твое ружье? — резко сказал папа, и я перестала плакать.
— Там осталось, — ответил Сережа просто и неопределенно махнул рукой куда-то за грузовик, — я договорился, нас пропустят, но идти пока придется пешком, машины оставим здесь, вещи тоже. И никакого оружия. Тут недалеко совсем.
— Куда идти? — спросила Ира.
— Вы не поверите. Я и сам не поверил, когда увидел, — и он опять улыбнулся.
— А ты уверен, что это безопасно? — сказал Андрей.
— Не думаю, что сейчас у нас есть выбор, — ответил Сережа, — но да, я уверен. Мишка, забрось ружье в машину, берите детей, Леню, и пошли.
Сейчас, когда все мы оказались снаружи, на улице, я вдруг поняла, как же нас много — пятеро мужчин, четыре женщины, но это не добавило мне уверенности, потому что, двигаясь вот так, гуськом, с пустыми руками, мы были гораздо беззащитнее спрятавшегося в лесу невидимого незнакомца. Мы не успели дойти и до середины пустой площадки перед грузовиком, как человек в камуфляже снова высунулся из-за дерева и прокричал невнятно:
— Маски!
— Черт, — сказал Сережа с досадой, — забыл совсем — они хотят, чтобы мы надели маски, Ир, где они у тебя? — и помахал незнакомцу рукой, а потом нам пришлось ждать, пока Ира бегала в машину за масками, но как только мы их надели и приготовились идти дальше, незнакомец снова крикнул:
— Детям — тоже!
— Они что, больны? — со страхом спросила Марина, сидя на корточках перед девочкой и пытаясь пристроить марлевый прямоугольник на ее крошечное личико. — Сережа, они болеют, да?
— Не думаю, — сказал Сережа, — мне кажется, они боятся заразиться от нас.
Как только мы вошли в лес, выяснилось, что провожатый у Сережи не один — кроме незнакомца в камуфляже, показавшегося нам вначале, я заметила еще одного, одетого в белое; этот, второй, явно не планировал попадаться нам на глаза — аккуратно ступая, он все время держался метрах в десяти за нашей спиной, и я вряд ли вообще заметила бы его, белоснежного, если бы не ветки, иногда хрустевшие у него под ногами. Мне хотелось догнать Сережу и поговорить с ним об этом человеке в белом и о человеке в камуфляже, мне хотелось спросить — почему ты думаешь, что эти люди не причинят нам никакого вреда, особенно после того, как они отобрали у тебя ружье и разбили тебе лицо, мы пошли за тобой, оставив все, что было у нас с собой — машины, ружья, еду, без охраны посреди тайги, почему ты так уверен в том, что им можно доверять? Но Сережа шагал впереди, сразу за человеком в камуфляже — шагал широко и быстро, словно торопился куда-то, и ни разу не обернулся — даже для того, чтобы убедиться в том, что все мы, остальные, поспеваем за ним.
Видимо, это был какой-то короткий путь через лес, потому что с каждым шагом мы все больше удалялись от дороги, перегороженной грузовиком. Идти, проваливаясь в глубокий снег, было нелегко — мы двигались молча, не разговаривая даже друг с другом; мы идем, как заключенные, думала я, добровольно сдавшиеся заключенные, еще несколько минут, и этот странный, нелогичный порыв, которому мы все поддались, начнет выветриваться, и тогда кто-нибудь — папа, а может быть, Ира — остановится и потребует, чтобы ему объяснили, куда мы идем и зачем, и это наверняка не понравится вооруженным людям в респираторах; что они тогда сделают — бросят нас здесь? Начнут стрелять? К счастью, этого я так и не узнала — полоса деревьев неожиданно закончилась, и мы вышли на открытое место; с одной его стороны широким полукругом торчал лес, а с другой — огромное, белое от снега — лежало озеро. Шагах в двадцати от берега стояли две красивые, новые избы — громадные, одноэтажные, с широкими плоскими крышами.
— Это что еще за… — сказал папа. Дышал он тяжело, с присвистом, и, остановившись, схватился за тонкий ствол дерева.
— Не задерживаемся, — хмуро приказал человек в камуфляже и пошел к ближайшей избе.
Второй человек — в белой матерчатой куртке и таких же штанах — показался уже после того, как все мы вышли из леса; больше не прячась, он спокойно зашагал позади нас, положив руки на висевший на шее автомат.
— Какая-то, мать ее, зарница, — задыхался папа, пытаясь догнать Сережу — доктор семенил за ним следом с озабоченным лицом, — маскхалаты, респираторы эти военные. И дома эти — откуда здесь дома? Не было здесь никаких домов!
— Отгрохали в прошлом году! — торжествующе сообщил Сережа и наконец обернулся: — Представляешь? Ты посмотри, какие коттеджи здоровенные — в каждом человек по двадцать помещается. Цивилизация!
— А вот и они, эти двадцать человек, — негромко сказала Ира.
Перед входом в избу, к которой мы направлялись, действительно собралась небольшая толпа — люди стояли молча и внимательно рассматривали нас; в отличие от наших провожатых, респираторов на них не было, и стоило нам подойти поближе, все они поспешно отступили, шарахнулись, словно испугавшись наших масок, — смотрели они настороженно, неприветливо, но среди них я заметила несколько женщин — немного, но их присутствие почему-то сразу меня успокоило. Они не похожи на военных, подумала я, это обычные люди, какие-нибудь местные, сбежавшие из деревень, торчавших вдоль трассы, — только за сегодняшний день мы видели три или четыре таких деревни, и все они были пусты. Сережа прав, мы сумеем с ними договориться, должны суметь.
Человек в камуфляже затопал ногами на пороге, стряхивая снег с ботинок, а затем зашел в избу и плотно притворил за собой дверь, оставив нас снаружи. Его белый товарищ непринужденно остановился неподалеку от нас и закурил — ни он, ни люди, молча стоявшие поодаль, по-прежнему не произносили ни слова, но я чувствовала, что они смотрят — изучающе, не отрываясь. Наконец дверь снова распахнулась, и камуфляжный, высунувшись, поманил нас рукой; послушно встрепенувшись, мы по одному просочились внутрь, на холодную и темную остекленную веранду, а затем, неловко потолкавшись у входа, словно перепуганные школьники перед кабинетом директора, очутились в теплой небольшой комнате, освещенной тусклым оранжевым светом керосиновой лампы, — разом заполнив ее всю, целиком. У дальней стены зябко жался к огромной угловой печи маленький стол, покрытый смешной цветастой клеенкой; за столом сидел человек — небритый, с сонным помятым лицом, который поднял голову и теперь без улыбки глядел на нас; возле его ног, у самой печки, я увидела пса — как только мы вошли, он вскочил и сидел теперь, подобрав лапы и аккуратно сложив на полу хвост, ах ты, предатель, подумала я, и мне показалось, что он услышал эту мою мысль, и желтые глаза его виновато блеснули.
— Иван Семеныч, — по-детски обиженно протянул камуфляжный откуда-то сзади, — ну маску-то, маску наденьте!..
— Отстань ты со своей маской, — отмахнулся человек за столом, — они в масках, мы в масках, ни слова понять невозможно.
— Дайте сесть, — задыхаясь, сказал папа, — не могу стоять, — и качнулся вперед, к стульям, стоявшим вдоль стены.
— Вы больны? — резко сказал помятый и начал вставать, с грохотом двигая шаткий стол.
— Нет, нет, — доктор, усердно работая локтями, принялся пробиваться вперед, чтобы оказаться ближе к помятому, — это не то, что вы думаете, у него сердце, сегодня был приступ, ему нужно лежать… я врач, я могу вам гарантировать, что мы все здоровы…
— Врач? — немного оживился помятый. — Врач — это хорошо, — сказал он затем и добавил загадочно: — Врача у нас теперь нет.
— А вы? — вдруг спросила Ира громко. — А у вас — все здоровы?
Человек с помятым лицом не обиделся и не возмутился и ответил вполне серьезно:
— Мы тут уже две недели. Если я хоть что-нибудь понимаю в этой заразе, за это время она как-нибудь да проявилась бы. Значит, вот как мы поступим, — продолжил он затем, — вы давайте устраивайтесь ночевать, детишек там уложите, все такое, Илья вас проводит… Илья! — позвал он, и дверь немедленно снова распахнулась, словно неизвестный Илья все это время стоял снаружи, напряженно ожидая, когда его позовут. — Проводи их, где там у нас еще место есть? Давай их к Калинам, не спят они еще?
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
