Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
Винтерфельд восторженно приветствовал открывшуюся перспективу попасть в неизведанные миры. Луций очень сблизился с ним, он видел его почти ежедневно за время подготовки, фарес, без сомнения, оценил его совершенно правильно — выдержит любые испытания бездной. Это на свой лад понял в нем и Руланд. Юноша еще был неуравновешенным и навлекал на себя одну беду за другой, но его горячность смягчалась присущим ему тонким вкусом к прекрасному, что было свойственно их роду и отличало еще его предка, героя битвы при Гогенфридберге,[86] главу их рода.
* * *
Будур стояла рядом с Луцием, у самой полоски воды. Патер Феликс соединил их союз. Ее взгляд был радостен и ясен, как взгляд ребенка, живущего ожиданием праздника. Луций смотрел, как она принимает цветы, преподнесенные ей друзьями. Она держала их, прижав к груди, и рассыпала по волнам, еще по-ночному бледно-зеленым, складками набегавшим и затихавшим у мола. Пришла пора прощаться и с цветами, с их пышным великолепием.
Фарес подготовил их к предстоящему путешествию, для чего они часто бывали в апиарии, обеспечивавшем полное уединение, поскольку у Регента в Гелиополе не было резиденции. Подготовка заключалась не в оформлении паспортов и выправлении таможенных деклараций, она не носила также ни физиологического, ни психологического характера. Она не преследовала и тайн особого посвящения, скорее она нацеливала их на осуществление мечты, усиливая и развивая их воображение и умение владеть собой. Роль, которую у мавретанцев играл аскетизм, у Нигромонтана — учение о поверхностях, была здесь отведена преодолению сил земного тяготения. Это было такое знание, которое действовало надежнее любой визы — давало пропуск на выживание. Одного старания здесь было мало — близость Фареса, его рукопожатие оказывались порой важнее. Казалось, в них пробуждались к жизни такие силы и чувства, о существовании которых можно было догадываться, но которые до сих пор дремали подспудно. Примечательным был сам процесс вживания, врастания в новое — словно через тонкую кровеносную жилу, крошечный корневой отросток, с помощью которого удастся закрепиться по другую сторону мощного потока. Простота как таковая была самым удивительным во всем этом. Потом пришло осознание излишеств, присущих жизни на земле, а с ним — веселье и радость. Порой их охватывал даже страх, что жизнерадостность и веселье нарастали столь быстро, столь стремительно.
* * *
Первые солнечные лучи осветили Красный мыс. Мрамор заиграл в солнечных бликах, а в зеленой глубине ожили и засверкали золотистые искры. С изящной лодки Фареса прозвучал сигнал рожка. Ему ответил корабельный колокол «Нового Колумба». Он звал к отбытию, к взлету, к парению над дворцами, вспыхнувшими в первых ранних лучах солнца. Пилотировать будет сам Фарес. Высота и глубина скоро станут тождественны.
Пришло время прощаться, и, скорее всего, надолго. Луций видел, как Винтерфельд пожимает руки друзей, видел, как Будур обнимают Мелитта и донна Эмилия. Еще раз он повернулся к Костару и Марио. Тот оставался на службе у Проконсула, а Костар возвратится вместе с донной Эмилией в Страну замков. Он вернет туда и его печатку с родовым гербом. Аламут прижился в садовом домике Ортнера. Поэт стоял между Сернером и Хальдером, вид их напомнил Луцию ночи в вольере с их разговорами и симпозиумами. Каждый из них, похоже, наивно воображал, что там, по другую сторону, сбудутся и их собственные мечты. Так в произнесенном Горным советником «На-гора!» прозвучала надежда на новые великие кладовые сокровищ. Главный пиротехник сиял орденами; его, похоже, грела надежда, что Луций вернется назад к Князю с новым мощным оружием, и оно станет надежным ключом к победе. Мавретанцы и другие ведомства выслали своих наблюдателей.
Сигналы к отбытию прозвучали второй раз, в голубых тенях кораблей деловито задвигались фигуры. Они стояли теперь одни. Фарес взял их за руки. Они перешагнули голубую разделительную полосу и ступили в другой мир. Хотя они и были подготовлены к этому, однако испытали острую боль, как прикосновение пламени, лизнувшего их огненным языком. Но Фарес улыбнулся им.
И тогда они надели золотые маски. Четверть века прошло со встречи в Сиртовом море. И так же долго длилось время, прежде чем они вернулись в свите Регента назад.
Но что нам до этих дней — они далеки от нас.
Добрый день! (итал.)
Как обычно (фр.).
Завтрак для командора де Геера! (фр.)
Море Ясности (лат.).
Башни Грез (лат.).
Здесь: не один пуд соли съели (фр.).
«Боруссия» (Пруссия) — студенческая корпорация в Германии 30-х годов.
Недостающее звено (англ.).
В случае сомнения (лат.).
Аллея пламенеющих деревьев (фр.).
Здесь: Бегемот и Левиафан тоже тут (фр.).
«Здесь не признают авторитетов» (фр.).
«Я смотрю и высматриваю» (фр.)
«Стоит крест, пока земля вертится» (лат.).
Святое, неприкосновенное убежище (лат.).
Святыня (лат.).
Нежный и суровый! (фр.).
Сила, мощь, власть, государственная должность (лат.).
Вес, влияние, авторитет (лат.).
«Я среднего роста, гармонично и хорошо сложен» (фр.).
Непринужденность (фр.).
Гибкость, податливость, мягкость, уступчивость (фр.).
У древних греков и римлян — пирушка, сопровождавшаяся музыкой, развлечениями, беседами.
«О бездонная бутылка!» (фр.).
Имеется в виду «Крошка Цахес по прозванию Циннобер» (1819) повесть-сказка немецкого романтика Э. Т. А. Гофмана (1776–1822).
Временное жилье, пристанище (фр.).
На практике, в жизни (лат.).
Персонаж пьесы У. Шекспира «Венецианский купец» (1596) олицетворение зла.
Рассеянный свет (фр.).
Аспасия из Милет, одна из выдающихся женщин Древней Греции, не имевшая афинского гражданства и подвергавшаяся высмеиванию.
Ср.: «Кого Я люблю, тех… и наказываю» (Откр. 3, 19).
Новелла Генриха фон Клейста (1777–1811).
Виктория амазонская (лат.).
Ср.: Александрийский мусейон — один из главных научных и культурных центров античного мира.
Место культа умерших героев (греч.).
Вымершие моллюски.
Стекловидные трубки, образующиеся при ударе молнии в песчаную почву.
Кличка английских шовинистов с имперскими амбициями.
У нас есть корабли и команда, И деньги у нас тоже есть (англ.).
В Древнем Риме аристократическая партия, отражающая интересы нобилей, т. е. знати.
Довод, апеллирующий к самому необходимому (лат.).
Искусство для искусства (фр.).
Иоганн Непомук Нестрой (1801–1862) — австрийский драматург, автор политических сатирических комедий.
Отвращение, пресыщение жизнью (лат.).
Высший разум (лат.).
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
