Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
Килан Патрик Бёрк
"Палатка"
Пеппер нервничает, и это, в свою очередь, тревожит Маккейба. Колли не из тех, что лают на каждый шорох, - не то она бы уже давно свела его с ума. Здесь, в горах, они давно уживаются с кроликами, коровами, оленями, овцами и несметным количеством птиц. Пеппер усвоила это еще щенком, научилась различать привычные звуки многочисленных обитателей горы, и теперь редко поднимает голову из своего старого, потрепанного ивового короба в углу хижины.
Но сегодня вечером ее голова поднята, а шерсть на загривке ощетинилась. Карие глаза широко раскрыты, блестят от влаги и не отрываются от двери маленького бунгало, словно она чует за ней недоброе.
Маккейб сидит у камина. Воздух пропах дымом, сырые поленья, которые он поджег три часа назад, все еще потрескивают и шипят, выплевывая искры. Он смотрит, как собака неотрывно глядит на дверь, и сам склоняет голову, пытаясь уловить то, что встревожило его старую подругу. Как и следовало ожидать, он не слышит ничего, кроме ветра. Лет двадцать, да может быть даже и десять назад, у него был бы хоть жалкий шанс потягаться со слухом собаки, но теперь - увы. Оба они дожили до зимы своей жизни, однако в чуткости чувств Пеппер все еще даст ему фору.
Он нехотя поднимается. Колени хрустят громче, чем поленья в огне. Шершавой ладонью он упирается в поясницу, машинально разминая тупую, жгучую боль, что впускает в его тело холод, словно непрошеный постоялец. Пеппер на секунду бросает на него взгляд, в ее встревоженных глазах отражаются язычки пламени в очаге. Явно не желая отвлекаться от того, что ее так взволновало, она вновь оборачивается к двери.
- Ну что там, Пэп? - ласково спрашивает он. - Что тебя встревожило?
Собака тихо поскуливает, но на него не смотрит.
Днем гости здесь - редкость, ночью - и вовсе неслыханное дело. А уж если кто-то и набредает на их хижину, то добрые вести - самая маловероятная тому причина.
С вздохом натягивая бушлат, Маккейб видит, как Пеппер осторожно выбирается из своей лежанки и тяжелой поступью подходит к нему. Она слегка дрожит, и Маккейбу это решительно не нравится. Пусть она и в годах, он всегда считал ее бесстрашной. Он протягивает руку, чтобы приласкать ее, и сердце его сжимается от тревоги: собака опускает голову, будто боится, что ее сейчас ударят, - хотя он ни разу за все их совместные годы не поднял на нее руку.
Маккейб хмурится.
- Вот как раз в такие моменты жаль, что ты не умеешь говорить, - произносит он еле слышно.
Эта мысль не раз посещала его за те четыре года, что прошли с тех пор, как умерла его жена Сьюзен.
Застегнув пальто, он достает из угла у двери свою старую, выбеленную солнцем и временем сосновую трость, вырезанную когда-то вручную, и вновь переводит взгляд на собаку.
Ее голова по-прежнему опущена перед неведомой угрозой. Глядя на ее дрожь, Маккейб на миг задумывается, не отказаться ли от вылазки на холод и не позвонить ли лучше сержанту Лайонсу. Но почти тут же отгоняет от себя эту мысль. Лайонс - парень хоть куда, толковый и справедливый, но и пропойца порядочный. А раз на дворе среда, и час уже поздний, застать его в трезвом состоянии - шансы невелики. Уж он-то наверняка взвоет при одной только мысли о двадцати милях до горы, да еще и ради проверки того, что наверняка окажется не более чем блажью разнервничавшейся собаки. Вместо этого он что-то невнятно пробурчит, пообещает заглянуть с утра - и на том успокоится. Но Маккейб верит в чутье Пеппер безоговорочно, и ждать до утра ему не улыбается. Если он сейчас не выйдет и не посмотрит, что там, эта неизвестность будет мучить его всю ночь, и глаз ему не сомкнуть.
- Как ты думаешь, какие у меня шансы встретить за дверью демона или призрака, а, девочка? - обращается он к собаке.
Пеппер молчит. Она смотрит сквозь него на дверь, словно он, лишь произнеся это вслух, и впрямь стал бесплотной тенью.
И хотя старик и чувствует себя нелепо из-за этой нотки страха, что отозвалась в нем гулким эхом, он не может отрицать: собака встревожила его куда сильнее, чем это обычно бывает. В последний раз Пеппер была такой неспокойной много лет назад. Тогда он поднялся из-за обеденного стола и последовал за ней во двор, в тот ясный весенний вечер, и нашел свою Сьюзен, распластавшуюся на земле. Ее сердце было уже таким же безжизненным и холодным, как и камни, на которых она лежала. Корзина с бельем опрокинулась набок, а свежевыстиранное белье было разбросано вокруг ее головы и плеч.
Он не хочет вспоминать об этом сейчас - так же сильно, как не хочет ощущать на себе эти волны ужаса, что исходят от собаки и пронизывают его до самых костей.
Там, снаружи, творится что-то неладное, и Маккейб говорит себе, что будь в нем хоть капля благоразумия, он заперся бы внутри вместе со своей старой подругой и подождал до утра. Но затем он мысленно перечисляет всех, кто обычно попадает в переделки на склоне: молодежь в основном, да еще те безрассудные туристы, что лезут на пик, как следует не разведав путь.
Горный склон тут полон ловушек: бездонные провалы и расселины, прикрытые кустами, топи, что маскируются под заросшие поляны, и пласты рыхлого сланца, что уходят из-под ног в одно мгновение, отправляя путника кубарем вниз. Он и сам не раз видел, как людей снимали со склона вертолетом, отвечал на расспросы о пропавших парнях и девушках. Кто-то из них находился потом в плачевном состоянии, а кого-то - так и не находили. И всякий раз он чувствовал тонкий укол вины - за то, что не вмешался, не отговорил их, не указал на опасность или хотя бы не подсказал безопасный путь, если уж они так рвались вперед.
Он знает, конечно, что это глупо. Не
