— Поверьте, будете меняться вы, будет меняться и мир вокруг вас!
— Каким образом?
— Снова поспешаете? — улыбнулся Мелетий.
Глава 12
НЕБЕСНЫЙ ИСТОЧНИК
Прошел год. Фирма Милы обанкротилась, и она была вынуждена вновь заняться поисками работы. Отношения с мужем совсем испортились. Единственным связующим звеном для них оставалась дочь. Внутреннее раздражение и обида на жизненную «несправедливость» делали бесплодными все Милины попытки молиться и посещать храм. На исповеди она представляла собственные грехи как следствие проступков окружающих. От этого ее самоосуждение неизбежно превращалось в самооправдание.
— Вы не о других, вы о себе, о себе, — не раз напоминал ей батюшка.
Чудесным июньским вечером она сидела за кухонным столом и с мрачным видом помешивала в кружке чай.
— Может, сходим погуляем? — предложил Андрей.
— Не хочется, — холодно отказалась Мила.
— Кто на сей раз испортил тебе настроение?
— А ты как будто не догадываешься?
— Послушай, я не собираюсь ссориться, наоборот, очень хочу исправить наши отношения!
— Каким же, интересно, образом? Перестанешь выполнять указания Антонины Павловны?
Язвительный вопрос жены застал Андрея врасплох. Он на самом деле имел неосторожность поделиться с матерью своими планами.
— Давай в июле махнем на юг, снимем домик на побережье…
Милино лицо просветлело.
— Поедем поездом?
— Зачем? На машине намного интереснее!
— А куда?
— Под Туапсе. Мне дали на работе адрес и телефон хозяина коттеджа.
— Было бы здорово, вместе с Василисой…
— Кстати, уже одиннадцать. Зачем ты разрешаешь ей так поздно возвращаться? Сейчас на улицах столько всякой шпаны!
— Ее проводят.
— Володя?
— Нет, другой мальчик.
— Любовь прошла?
— Во всяком случае, не со стороны Володи!
— Однако! Так за него сражалась, а теперь оказался не нужен?
— Вот именно, сражалась! Что с ней творится? — Мила вздохнула и замолчала, не решаясь продолжить.
— Ты о чем?
— Да так, не обращай внимания.
— Нет уж, договаривай до конца!
— Мне кажется, Лиса продолжает заниматься магией.
— С чего ты взяла?! Она же нам обещала!
— Обещала. Недавно я разбирала секретер и под стопкой книг обнаружила очередное пособие.
— Это, наверное, никогда не закончится! — раздосадованно воскликнул Андрей. — Прямо наваждение!
Раздалась трель звонка.
— Василиса вернулась, пойду открою. — Мила просительно посмотрела на мужа: — Смотри не проговорись!
— Всегда одно и то же, молчи, молчи… Надоело!
— Ты хочешь, чтобы она перестала нам доверять? Станет только хуже!
Выслушав радостное сообщение родителей о предстоящем путешествии, дочь желчно усмехнулась.
Выражение ее лица не сулило ничего хорошего.
— Прекрасно! А меня вы спросили?
Не ожидая подобной реакции, Мила растерянно произнесла:
— Мы думали, ты обрадуешься…
— В июле я должна быть в Петергофе! — заявила девушка тоном, не допускающим возражений.
— Да как ты смеешь?! — от возмущения Андрей потерял дар речи.
— Смею, папочка, смею! — Глаза Василисы бесстрашно встретились с глазами отца.
— Ах так! — Побелев от ярости, он залепил дочери тяжелую пощечину.
— Ты еще пожалеешь об этом, папочка…
— Господи, Андрей, что ты наделал! — в отчаянии воскликнула Мила. — Лисонька, он не хотел!
— Я знаю, мам, все в порядке. — Девушка приложила ладонь к пылающей щеке. — Пойду спать.
Мила сжала руками раскалывающуюся голову и без сил опустилась на стул.
Летом вместо поездки на юг она устроилась администратором в торговый центр «Юнион». Василиса в первых числах июля уехала к свекрови. Когда в квартире раздавались междугородние звонки, Андрей мрачно констатировал:
— Опять исполняет свой дочерний долг.
Действительно, разговоры получались скучными и пустыми. Чем их дочь занималась на самом деле, оставалось загадкой. В конце августа она вернулась домой сдержанная, спокойная, уверенная в себе. Увидев слезы на лице матери, Василиса улыбнулась ей своей прежней, ласковой улыбкой и, обняв Милу, на ухо прошептала:
— Я тоже соскучилась, мамочка.
Следующая зима, а за ней и лето, целиком заполненные напряженной подготовкой к поступлению в институт и школьным выпускным экзаменам, промелькнули незаметно. Осенью Василиса стала студенткой престижной «Плешки».
Возвращаясь с работы поздним ноябрьским вечером, Мила остановилась у подъезда и набрала по домофону номер квартиры. Никого. В последнее время такое случалось все чаще. Она со вздохом достала из сумки ключи. Внезапно собственная пассивность вызвала в душе волну протеста, представилась чем-то гадким, отвратительным. «Хватит прятать голову в песок! Поеду в субботу!» От принятого решения ей сделалось спокойнее.
В рейсовом автобусе Мила проспала почти всю дорогу. От основной трассы до храма пришлось добираться пешком. Шум городских улиц с грязной слякотью под ногами сменился величественным покоем зимнего леса, ослепительно-белым снегом и звенящей тишиной. Стайка красногрудых снегирей сопровождала ее всю дорогу. Весело переговариваясь, пташки сначала обгоняли свою попутчицу, а затем поджидали на придорожной вербе. Стоило ей приблизиться, снегири вновь взмывали в воздух, и все повторялось сначала. Счастливая улыбка не сходила с Милиного лица.
После мороза храм показался очень теплым, а еще, необыкновенно просторным и спокойным. Женщина растерянно огляделась по сторонам: где же священник? Неужели придется ни с чем возвращаться в Москву? Не успела она расстроиться, как из алтаря вышел батюшка Стахий. Порывисто шагнув к нему навстречу, Мила поздоровалась. Слова сочиненного текста мгновенно вылетели из головы.
— Не волнуйтесь, — первым нарушил молчание священник, — вы откуда приехали? — Его живые черные глаза, несмотря на серьезность лица, ласково улыбались.
— Из Москвы.
— Путь неблизкий, особенно зимой. Наверное, вы на машине?
— Нет, на рейсовом автобусе.
— Видимо, вас привела сюда серьезная причина. Не смущайтесь, расскажите!
— Все?
— Конечно, все.
— Но это очень долго…
— Ничего, время у меня есть. Не зря же вы, в конце концов, ехали в такую даль! Знаете, милая гостья? Давайте я вас сначала чаем угощу. Наверное, замерзли?
— Немного. Спасибо, батюшка.
— Как вас величать изволите?
— Людмилой.
