В тот вечер, закончив ужин, Джош устроил наблюдательный пункт на веранде, но джунгли хранили молчание, стройные деревья стояли недвижно. Ночные обитатели леса прокрадывались бесшумно сквозь подлесок, а где-то высоко над ними человекообразные представители местной фауны устроились спать до самого утра под небом, усыпанным звездами.
Три недели пролетели без хлопот. Течение их жизни устоялось и приобрело плавную неспешность, которая была несовместима со скукой. Если будешь спешить, вспотеешь и быстро устанешь. По утрам Джош занимался больше, чем от него требовалось, административными делами в гостинице, где шла полировка полов и прокладка скрытой электропроводки. Кэйт выполняла то, что требовалось от нее в главном корпусе, но большую часть дня проводила за своим компьютером, делая заготовки для статьи о токсикологии приматов — теме узкой и для всех, кроме нее, малопонятной. В послеполуденные часы людские голоса утихали, всякая деятельность на стройплощадке прекращалась, и они убивали время, лежа в самодельных гамаках. Тени удлинялись, ослепляющая желтизна уступала место прохладно-зеленым тонам, мелкие обитатели леса давали знать о себе, закопошившись в кустах. Кэйт неторопливо принимала ванну, Джош лежал на кровати животом вниз, читая книгу.
Когда начинался прилив, макаки оставляли охоту на крабов, покидали берег и возвращались под предводительством Синно, который, пробегая вприпрыжку мимо их виллы, задерживался на секунду, чтобы окинуть взглядом веранду. Джош знал, что Синно крадет с веранды мелкие вещи, принадлежащие Кэйт, — щетки для волос, расчески, маленькие зеркальца, — но ни разу не видел, как обезьяна делает это. Однажды макака оставила на шезлонге Кэйт аккуратную кучку грушевидных плодов. Малиново-желтые мясистые фрукты полопались от спелости, и сладко пахнущий сок капал из них на тиковый пол, пока Джош не убрал все в мусорное ведро.
— Он крутится под окнами, как заправский ухажер, — пожаловался Джош, когда они шли через территорию комплекса к столовой. — А ты ничего не делаешь, чтобы отвадить его. Ты почти всегда ходишь по дому без одежды. Он смотрит на тебя совсем не так, как животные смотрят на человека.
— Как же он смотрит?
— Как мужчина на женщину.
Кэйт отмахнулась со смехом от его рассуждений:
— Днем такая жарища. Что ты хочешь, чтобы я одевалась, как в Лондоне? Я для него — новое лицо, у меня другой запах. Кроме того, мне только польза, что он подходит так близко. В моей работе много всего теоретического, а он напоминает мне, что предмет изучения — живая плоть и кровь. Но у них иное, чем у человека, мышление. Многие годы ученые пытались обучать приматов по американской системе жестов, но они обнаружили, что так называемые натренированные обезьяны использовали точно такие жесты в естественной среде обитания. Среди людей популярен образ этакого благородного дикаря. От Свифта до Хаксли все считали, что нам нужно поучиться у обезьян остроте ощущений, но ведь наши виды абсолютно разные. — Кэйт коснулась его руки. — Мне помнится, ты хотел направить свои усилия на фотографирование. Ты еще не сделал ни одного снимка.
— Не было настроения. Кроме этого, я занят, Арун поручил мне сделать опись имущества.
— Кстати, он ведь едет на материк в конце недели. Тебе надо составить список, если хочешь, чтобы он привез что-то нужное тебе.
Арун понимал, что с приходом дождей станет намного труднее откачивать воду, поэтому он торопился закупить детали, нужные для бесперебойной работы насосов.
На следующий день Джош встал раньше обычного. Когда он сидел на веранде, просматривая каталог фотографических принадлежностей, стая макак во главе с Синно вернулась с морского берега, с шумом и криками прыгая с ветки на ветку. Джош пытался сосредоточиться на глянцевом журнале с его привлекательным товаром, но поймал себя на том, что скашивает взгляд на обезьян, рассевшихся по деревьям. За грузной фигурой вожака виднелись самки. Они еще ни разу не приближались так близко к вилле. Джош осторожно потянулся к маленькой цифровой фотокамере, которая лежала на столе. Он включил питание и стал выбирать по экранчику кадр. Некоторые самки сидели, прижимая к груди детенышей, а одна макака сразу отворачивалась, как только Джош наводил на нее камеру. Другие самки как будто сторонились ее. Пару раз он поймал ее в объектив, но к тому моменту, когда камера настроилась на чувствительность, достаточную для съемки, обезьяна почувствовала на себе его внимание и повернулась боком.
Когда вечером макаки появились вновь, Джош позвал Кэйт на веранду. Она подошла на цыпочках и стала рассматривать самок.
— У нее мертвый детеныш, — заметила Кэйт. Приглядевшись, Джош понял, что пушистый комочек, который прижимала к себе обезьяна, был высохшим трупиком. — Она не выпускает его из рук, потому что не хочет отличаться от остальных самок. Но она чувствует: ты знаешь, что детеныш мертв, и ей неловко.
— Ты действительно думаешь, что они способны играть в такие сложные игры? — спросил Джош с удивлением.
— Это не игры, — ответила Кэйт, — это человеческая природа.
— Уверен, что он — отец детеныша. — Джош перевел сердитый взгляд на Синно, который привычно примостился в том месте, откуда просматривалась спальня. — Ждет, когда ты снова разденешься.
Кэйт вздохнула сердито и вернулась в дом.
Закончился первый месяц их пребывания на острове, и они изменились внешне за это время: оба стали стройнее, их волосы выгорели, кожа лоснилась от загара, они чувствовали себя раскованнее, по крайней мере Кэйт. Арун предложил свозить их на материк, но они решили подождать до тех пор, пока не возникнет хоть какое-то желание снова окунуться в шум и бешеное вращение цивилизации.
Сезон дождей объявил с оглушающей силой о своем приходе. Гостиница подверглась первому настоящему испытанию на прочность, и рабочие под руководством Аруна, шлепая по лужам, перемещались по строениям с переносными насосами, устраняя затопления и протечки. Просеки превратились в бурные потоки с водопадами. Кэйт и Джош были прикованы к дому, так как на пути к главному корпусу, бушуя, неслись под уклон мутные потоки. В перерыве между ливнями яростно жарило солнце, и джунгли наполнялись паром. В воздухе стоял запах гниющей растительности. Кэйт работала, Джош читал, оба действовали друг другу на нервы.
Как-то в декабре Кэйт сообщила:
— Я наблюдала за макаками. Самки сильно похудели. У них нездоровый вид. Шкура изменилась — мех потускнел. Мне мало что известно о взаимоотношениях внутри стаи, но, похоже, самки не добывают сами пищу, это делают для них самцы. А в последнее время самцы прекратили охоту.
