«Ну-ну…» – мысленно усмехнувшись, Оуэн коварно развернул перед настырным мальчишкой ужасающую картину невыносимых страданий брата. Избитого, окровавленного, в ржавых цепях. Правда, сначала он хотел приковать Марка где-нибудь в мрачном подземелье, кишащем крысами и червями, но потом решил, что во все времена дураков подвешивали вверх тормашками.
Парк. Дыра в бетонном заборе с надписью «не пересекать», полуразвалившийся, заброшенный пакгауз. Разбитые стекла, звон цепей и протяжный, мучительный крик. У Имонна испуганно распахнулись глаза. Он видел опутанное цепями, висящее вниз головой, судорожно корчившееся тело. Слышал, как страшно кричит Марк в голове Оуэна. Кровь отлила от лица мальчика.
– Поторопись, может быть, еще успеешь спасти бедолагу… – «участливо» напутствовал его на прощание Оуэн и помахал рукой, – я положил Марку за пазуху перо одного нашего очень вспыльчивого родственника…
Имонн ахнул. Огненное перо Сузаку! В настоящем огне человек быстро терял сознание, задохнувшись в дыму, а магия пера… Марк будет чувствовать запах горящей плоти, чувствовать, как вздувается пузырями и лопается от ожогов кожа… Снова и снова, пока не сойдет с ума.
– Зверюга! – резанув Оуэна ненавидящим взглядом, Байя бросился бежать из комнаты со всех ног. За ним с грохотом захлопнулась дверь.
Оуэн удовлетворенно хмыкнул – мальчишка заглотил наживку не глядя. Сладко потянувшись, он встал с кресла. Разгладил мятые лацканы пиджака, подмигнул своему отражению в зеркале и покинул номер, оставив дверь открытой. Постояльцы вряд ли сегодня вернутся обратно, да и завтра, похоже, тоже…
Пребывая в отличном настроении, он даже соизволил почесать за ушком китайскую собачонку своей спутницы, пока они спускались в лифте. На брюнетке было зеленое, змеиной кожей облегающее ее фигуру платье с глубоким декольте. Несмотря на теплый вечер, она кутала голые плечи в белый норковый палантин. В блестящих волосах, стриженных в короткое каре, широкая лиловая прядь. Изящные руки затянуты в черные, выше локтей перчатки, тонко подведенные брови, ярко-красные губы, шикарная женщина будто сошла в своих лаковых шпильках с обложки глянцевого журнала мод 30-х годов. Так и хотелось, чтобы она курила, с ленивой чувственностью держа в пальцах длинный тонкий мундштук с сигаретой.
Швейцар проводил сногсшибательную пару благоговейным взглядом. Они вышли из отеля. У подъезда их дожидался респектабельно-строгий «Rolls-Royce». Шофер-индус почтительно распахнул дверцу перед хозяйкой. Галантно предложив руку, Оуэн помог своей спутнице сесть в машину.
– Это что, твой десерт? – саркастично заметил он, кивнув на собачку.
– Нет, это мой миленький, сладенький мистер Вонг! Да, пупсик? – его спутница потискала собачонку. Та пискляво тявкнула.
Оуэн слегка поморщился.
– Ну, так проглоти уже, если такой сладенький… Только избавь меня от него поскорей! Знаешь же, как я не люблю этих тявкающих тварей! – потребовал он.
В ответ послышалось тихое шипение. Предупреждая об опасности, всего на мгновение коснувшись капризно надутых губ, показался и исчез кончик раздвоенного языка. В темных глазах промелькнуло что-то ядовитое.
Открывая бар, он пожал плечами. Вопросительно посмотрев на свою спутницу, спросил:
– Мы, кажется, собирались поужинать или я что-то пропустил?
Не ответив, та открыла сумочку, покопавшись в ней, достала шелковую черную ленту, протягивая ему, заметила с явным ехидством:
– Завершенности твоего образа не хватает этого небольшого аксессуара!
Оуэн улыбнулся. Им оказался галстук. Стильный, он как нельзя лучше подходил к его костюму.
– Премного благодарен, сударыня, за вашу заботу, – склонившись к ее руке, он лениво поцеловал тонкое запястье. – Но сегодня… я так возбужден! Эта удавка будет душить меня! – и улыбнулся ей с виноватостью юного шкодника.
Рассмеявшись глубоким, грудным смехом, она перестала дуть губы. Их ждал столик на двоих в самом престижном, недоступном простым смертным, ресторане Нью-Йорка. «Roll-Royсe», величаво вписавшись в поток машин, с крейсерской скоростью направился к мосту через пролив. Солнце почти село. Вечер только начинался.
Впереди замаячил белый скелет беседки. Свернуть за нее… прямиком через кусты… так короче… Неожиданно темнота схватила Байю за шиворот и рванула, чуть не придушив. Он вскрикнул. Пахнущая ладаном ладонь зажала рот.
– Эй, Бобби… не пугай так мальчишку! Он еще подумает, что мы какие-нибудь хулиганы! Ха-ха-ха!
Приятный, теплый смех принадлежал немного бледному и томному на вид блондину, худощавая фигура которого нарисовалась из темноты. Не старше Марка. Одет с иголочки и сам весь такой аккуратный, будто председатель студенческого совета, молодой человек мог бы показаться очень милым во всех отношениях, если бы не злобный взгляд, каким он смерил мальчика.
– А мы ведь паиньки, верно?! – спросил блондин, обращаясь явно не к Имонну.
– Ну, ты сказанул, Юджин! – раздалось в ответ. – Мы – и хулиганы? Да здесь только паиньки одни и собрались! Правда, Теренс?!
– А то!
Из темноты нарисовался еще один. Этот, весь затянутый в кожу, держал в руках блестящий шлем мотоциклиста. Загасив окурок каблуком, на минуту (что-то привлекло его внимание) повернулся спиной. На куртке, сзади, можно было разглядеть рисунок. На фоне луны щерилась костлявая с косой и лаконичная надпись: «Не забыть – перестать трогать мир!»
«Любитель повыпендриваться!» – сразу же презрительно решил про себя Имонн.
Красиво встряхнув светлыми, по пояс, волосами, байкер представился:
– Будем знакомы, пацан! Я Теренс Фокс! Для друзей… конечно!
Подошел ближе, улыбнулся приветливо, а глянул гадюкой.
«Ши…бан!!» – наконец, догадался Байя. Значит, и тот, кто стоял у него за спиной, зажимая рот, тоже был слугой Оуэна… Урод, знает про Доспехи… вот и руку выкручивает только одну, но больно, до хруста…
– Лисицей… звал меня Шин… – произнес байкер, не спуская с подростка продолговатых желтых глаз.
И странной показалась печаль у Не имеющего души. Но даже удивившись, Имонн не собирался соболезновать смерти ублюдка, о которой сожалели эти трое. Где-то там, истекая кровью, сходил с ума Марк, сгорая заживо в призрачном огне. А эти злобные твари, оказавшиеся здесь так некстати, отнимали у него драгоценное время. Байя отчаянно задергался, вырываясь.
– О?! – сразу подобравшись, качнулся в его сторону байкер. – Что… будешь кричать, да? Звать на помощь… папу и маму? Бобби, ну-ка убери руку! – потребовал он.
– Послушаем этот жалкий голосок!
Шибан обступили Байю, выжидательно, с хищной готовностью уставившись на подростка, но тот молчал. «Не дождетесь…»
