— И что теперь будет? — спросил я. — Ко мне тоже придут из «Сварога»? Сюда? Домой?
— Сомневаюсь. Одно дело — одиноко живущий старик. А Стругацкий все-таки находится под надзором психиатрической больницы и криминальной милиции. Конечно, это не значит, что им до него не добраться, но сделать это будет сложнее. В больницу они не заявятся, потому что тогда возникнет много вопросов. Скорее всего, они будут выжидать, как сложится ситуация, и действовать в соответствии.
— Знаете, вы меня все-таки не убедили, — ответил я.
— В таком случае, вам не понравится то, что я сейчас скажу. Лишина, по всей вероятности, похитили сразу же после того, как он передал досье Стругацкому. Разумеется, его тут же начали допрашивать. Какое-то время он держался, именно поэтому Стругацкому и компании удалось без помех организовать свою экспедицию на Холат-Сяхыл. Но надолго его не хватило, и в конце концов он сломался…
— И рассказал им все, — закончил я. — По-вашему выходит, «Сварог» узнал, для чего Стругацкий и его группа находятся на Северном Урале?
— Именно, — ответил Комар. — А как вы думаете, мог ли «Сварог» позволить им совать свой нос в этот лес?
— Думаю, нет, — согласился я.
— Похоже, Стругацкий нам не все рассказывает.
— Может, просто еще не успел рассказать, — уточнил я.
В тот момент у следователя зазвонил мобильный. Он ответил. В трубке заговорили; он слушал, и лицо его все больше и больше хмурилось.
— Хорошо, я буду, — сказал он наконец и отключился. Заметив вопрос в моих глазах, пояснил: — Звонил мой начальник.
— Прокурор Глазов?
Он кивнул:
— Хочет видеть меня немедленно.
— По поводу?
— Он не сказал. Но мне не понравился его тон. Когда у вас следующая встреча со Стругацким?
— Сегодня в два.
— Хорошо, постараюсь успеть к этому времени.
— А если нет?
— Начинайте без меня. Расскажете потом.
Комар ушел, а я так и остался сидеть за столом, думая о Лишине. Само собой разумеется, что он был причастен к проекту «Сварог». Иначе как он смог получить доступ к антипризме? Интересно, когда именно он выкрал ее и спрятал в банковском хранилище? И каким образом он был связан с Белорецком-15, где она изначально находилась? Судя по названию, это где-то на Южном Урале, в Башкортостане, но где точно, понятия не имею. Ясно, что это один из закрытых городов — их существовало и существует множество по всей стране. По таким местам много информации выложено на общедоступных интернет-сайтах, поэтому я снова полез в свой компьютер.
Даже после всего, что мне открылось за время изучения случая Стругацкого и трагедии на перевале Дятлова, я оказался не готов к тому, что обнаружил.
Город Межгорье, образованный из двух закрытых городов Белорецк-15 и Белорецк-16, находится в Белорецком районе республики Башкортостан на Южном Урале. Он является одним из самых старых горно-металлургических центров в регионе.
16 апреля 1996 года газета «Нью-Йорк Таймс» написала, что под горой Ямантау, к юго-западу от Межгорья, происходит нечто странное.
По сообщениям официальных западных лиц и российских источников, в России по секретному проекту, напоминающему о самых «холодных» днях холодной войны, идет строительство огромного подземного военного комплекса в Уральских горах.
К спрятанному внутри горы Ямантау в районе Белорецка на Южном Урале огромному комплексу подведена железная дорога и автомагистраль, на нем задействованы тысячи рабочих.
Гора Ямантау находится на расстоянии 500 км к юго-западу от Екатеринбурга и 1500 км к юго-востоку от Москвы. Название переводится с башкирского как «злая гора». Согласно статьям, которые я прочитал, комплекс под Ямантау поистине огромен — более 1000 квадратных километров; это, грубо говоря, целый подземный город, способный поддерживать жизнедеятельность более 60 тысяч человек в течение нескольких месяцев при достаточном запасе пищи и воды. Фотографии со спутника показывают, что строительство надземной части комплекса идет полным ходом.
Естественно, американцев этот факт сильно обеспокоил, и они потребовали объяснений по поводу сооружения объекта в Ямантау. Россия ответила уклончиво, предложив несколько разных вариантов назначения объекта: горнодобывающий комплекс, сокровищница художественного фонда, продовольственный склад и правительственный бункер на случай ядерной войны и иных катастроф.
В архивах газеты «Вашингтон Пост» я нашел статью Брюса Блэра, опубликованную 25 мая 2003 года, в которой говорилось следующее:
Ямантау и Косьвинский комплексы в горах центрального и южного Урала были крупнейшими проектами, строительство которых началось еще в конце семидесятых, когда ядерная мощь Америки сосредоточилась на руководстве коммунистической партии. Опасаясь свержения, советские власти отправили десятки тысяч рабочих в эти удаленные места, где они трудились вплоть до конца девяностых годов, судя по данным американских спутников. Комплекс Ямантау планируется пустить в эксплуатацию в ближайшем будущем. По диаграммам и записям, полученным мной [Блэром] в конце девяностых от старших офицеров стратегического авиационного командования, командный центр Ямантау находится внутри горы, состоящей из кварцевых пород, на глубине 3000 футов от вершины. Это место является убежищем для российской политической власти на случай войны. То есть это больше укрытие, чем центр командования, потому что средства связи там работают нестабильно. Как выяснилось, кварц создает помехи для радиосигналов, передаваемых из горы. Поэтому основными средствами связи здесь служат кабельные линии и радиопередатчики, находящиеся вне центра.
Порывшись еще в Сети, я наткнулся на статью журналиста Рона Розенбаума «Возвращение машины Судного дня».[2] Согласно статье, Брюс Блэр — бывший представитель управления запуска межконтинентальных баллистических ракет и эксперт в области российского вооружения, а ныне президент Института мировой безопасности — либерального научного центра в Вашингтоне (округ Колумбия). В 1993 году Блэр обнародовал информацию о том, что лидеры Советского Союза еще в начале восьмидесятых санкционировали установку автоматизированной коммуникационной сети, способной выдержать ядерный взрыв. Эта сеть управлялась сложной компьютерной системой, под кодовым названием «Периметр», которая, как отмечает Розенбаум, поразительно напоминает «машину Судного дня» из шедевра режиссера Стэнли Кубрика — сатирической комедии «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал волноваться и полюбил бомбу».
Сюжет «Доктора Стрейнджлава» завязан на том, что Советский Союз якобы разместил тайно по всему миру 50 кобальтовых водородных бомб. Они автоматически детонируют, если системные датчики зарегистрируют любую попытку ядерного нападения на страну. Как только систему запускают, остановить ее уже невозможно. И когда стратегический бомбардировщик Б-52, оснащенный ядерной бомбой, пытается атаковать советский стартовый ракетный комплекс, машина Судного дня взрывает все эти бомбы, а выпавшие радиоактивные кобальтовые осадки уничтожают все живое на Земле.
По мнению Розенбаума, Блэра и многих других, включая историка по атомному веку Д. Смита из лондонского Юниверсити-Колледж, советская система «Периметр» — реальный аналог «машины Судного дня» из фильма Кубрика, так называемая система «мертвой руки». Если она регистрирует ядерный взрыв на территории России и не получает никаких указаний из Москвы, это означает, что правительство либо уже мертво, либо свержено, и тогда полномочия по запуску всего ядерного арсенала страны передаются одному-единственному человеку. Скорее всего, человек этот будет находиться в том самом центре управления внутри горы Косьвинский.
