горьким отвращением рассказал о своем несчастье Бет, которая с трудом сглатывала слюну в конце рассказа. Она, наверное, представила себе, как эта кишащая масса заражает ее волосы принцессы. Что касается него, то он больше не собирался туда возвращаться...
Перед сном он осмотрел с помощью лупы углы комнаты, используя кожаную сандалию в качестве дубинки. При одном только виде одного из этих отвратительных насекомых он был готов бить так, что штукатурка отваливалась. Обход, который напоминал обыск у наркоторговца, длился пять минут. Ложась спать, он должен был смириться: теперь у него была фобия на пауков...
Прежде чем заснуть, он сосчитал тысячу овец, половина из которых ломала ноги, прыгая через изгороди, настолько он был взволнован. Муравьи и паукообразные яростно носились в его голове, а затем быстро исчезли, уступив место крошечным рыбкам, целым стаям, которые колебались между горгонами, губками и кораллами в бирюзовых водах сказочного острова. Он наверняка существовал где-то...
5
На следующее утро безжизненное тело рыбы-стрелка блуждало, качаясь под воздействием течений, плескавшихся о стенки аквариума.
Безутешный Уоррен в последний раз погладил оливковую кожу своего бывшего подопечного и, проводя по ней пальцами, почувствовал неровность слева от спинного плавника. Да, две крошечные дырочки, чуть больше, чем глазки блохи! Теперь он их ясно различал! Он взял свой том, хранящийся в витрине, - Тропические рыбы. - Страницы 241-245: рыба-барабулька. Его окоченевший указательный палец скользил по строкам, впитывая смысл слов. Анатомия, внешний вид, особенности, болезни: ни слова о проклятых ямках. Как плохо потушенный уголек, его глаза вновь заблестели. Он бросился в сад, спеша откопать тщательно закрытый пластиковый пакет. Бет, увидев из кухни копающегося в земле человечка в полосатой пижаме, догадалась, что ее муж снова играет в гробовщика. Уверенный, что обнаружит это клеймо на первой рыбе, он поспешно развязал пакет, но время уже сделало свое дело: высохшая кожа рыбы разорвалась, как мокрая марка, под его пальцами. Даже глаза покинули корабль, оставив место двум зияющим углублениям. Униженный своей неудачей, он без энтузиазма заткнул могильную дыру еще одним обитателем, самым спокойным из всех...
Он оттирал руки до блеска, пока пальцы не стали шершавыми.
— Еще один? — спросила Бет, успокаивая его поцелуем.
— Да, непонятно, — ответил он, глядя тусклым взглядом. — Чертов вирус, я уверен. Сегодня я все очищу! Большая уборка...
Он вздохнул. Очистить аквариум — все равно что решить перекрасить Статую Свободы. Выкачать три кубометра морской воды, перелить всех рыб в ванну, наполненную соленой водой температурой тридцать градусов, очистить декорации, помыть стекла, почистить насосы, промыть водяной контур, продезинфицировать пустой бассейн, обильно промыть и, наконец, повторить все эти шаги в обратном порядке. Галлера, на которой греб только один раб. Он занимался этой работой только два раза в год, и в последний раз это было в июне. Это отнимало у него весь день, высасывало энергию, пожирало выходные. А поскольку установить Ноев ковчег в ванне не так-то просто, Бет тоже получала свою долю работы.
Том, хотя и был способен вставать и шуметь, был вынужден периодически ложиться, мучимый изнутри микроскопическими существами. К счастью, его брат, ловкий страж, кричал при малейшей тревоге, и Бет тут же прибегала, обрушиваясь на него с поцелуями.
Этот уик-энд не был достойным попадания в их альбом воспоминаний, но понедельник всегда стирал заботы предыдущих дней. За исключением этого раза...
Глава 4 – Клуб неудачников
1
Понедельник утром. Ночью Уоррен блуждал между воображением и реальностью, полусонный, полубодрствующий. Несколько раз вынужденный вставать с подушки, чтобы проверить, не погибли ли его рыбки, он пользовался случаем, чтобы проверить состояние Тома, которому посчастливилось спать крепким сном. Около трех часов ночи он наконец смог заснуть крепким сном. Вода в аквариуме, скорее всего, была заражена микробом, но теперь проблема, казалось, была решена...
Проснувшись, он почувствовал аппетитный запах бекона, который подтвердил, что кубики спокойной жизни снова сложились в единое целое. Он поднялся, прищурив глаза, и посмотрел на чистый потолок. Паука не было.
Паук утром — горе. Нет паука — отлично! — радостно подумал он.
Проходя мимо комнаты Тома, он не мог не заметить, что тот все еще болел, а его глаза были похожи на крошечные серпы луны.
Плохой старт для слогана, отметил он про себя.
— Доброе утро, папа, — слабо проговорил ребенок голосом, который, казалось, исходил из закрытой ракушки.
— Мой бедный малыш... Все еще болит живот? Он погладил его по лбу тыльной стороной ладони.
— Да, мне было больно чуть раньше. Но не всегда, только иногда...
Он спрятался под одеялом. Уоррен догадался, что тот отвлекается, играя с оловянными солдатиками, и это заставило его задуматься, не притворяется ли сын, ведь он уже так делал раньше. Мама так хорошо о нем заботилась, и только неумный мог бы отказаться от дня ласки, так щедро предлагаемой ему.
Увидев мрачное лицо Бет, он сразу все понял. Хотя он и не был в лучшей форме, его мозг работал на полную мощность, особенно когда речь шла о плохом предчувствии. Даже не поцеловав жену, он подошел к аквариуму. Ничего не плавало.
К его облегчению, он ошибся. Быстрая инспекция. Все было в порядке. Нет! Щупальца анемоны, утратившей свой розовый цвет, безжизненно окрашивали воды этого мира наслаждения! Прилив крови к щекам и тусклые глаза, которые засияли, вырвали его из его уклончивого состояния.
— Это неправда, черт возьми!!! Черт возьми!!!
Бет, которая думала, что появился вооруженный калашниковым большевик, вздрогнула и разбила яичный желток. Охваченный яростью, он сорвал приклеенное к пористому камню существо, чтобы обыскать вялые щупальца в поисках метки.
Знак дьявола, тройная шестерка, подумал он. Где ты прячешься, сволочь?
Он был там, прямо на краю зубчатой пропасти, которая служила пастью актинии. Симптомы идентичные, два крошечных отверстия! В то утро у него не хватило духу организовать похороны по всем правилам. Ни «De profundis, - ни траурных венков, ни склепа. К тому же с неба лил дождь, впервые за последнюю неделю. Охваченный бессилием, он выбросил мягкое растение в мусорное ведро. Четверть часа опоздания, холодный обед, больной Том, массовая гибель его подопечных: неделя начиналась плохо, очень плохо.
— Но что происходит с моими рыбками? — бросил он, раздраженный больше, чем шаланда в море песка.
— Непонятно. Может, одна из них убивает остальных? Может, это период... э-э... ну, ты знаешь чего? — сказала Бет, смущаясь, когда речь заходила о чем-либо, связанном с сексом.
— Нет, ничего
