обещая веселую сегодняшнюю ночь.
Но было одно, что пересилило весь негатив, несущийся от школьников. Рита посмотрела на него! И посмотрела так, словно видела его в первый раз. Этого хватило, чтобы Колькина фантазия понеслась в небо. Он готов был теперь драться один против всех парней школы, лишь бы Маргарита еще раз так поглядела на него.
– Ребята, прекратите! – остановила гвалт Маргарита. Все знали, что если она говорит таким тоном, то лучше послушаться. Постепенно все смолкли. А вожатая удивила еще раз. Она вдруг призналась:
– А я почему-то, действительно, побаиваюсь. Даже, самой смешно.
Потом улыбнулась, и предложила:
– Давайте лучше ужинать. А там уже и темнеть начнет. Костер сегодня у нас будет грандиозный.
Школьники, на секунду ошеломленные её признанием, радостно зашумели. Теперь они не были один на один со своими страхами. Оказывается, и наша Маргарита тоже иногда боится. Девчонки, наперебой стали признаваться, что они тоже маленько побаиваются. Как это обычно бывает, высказанный страх, уже не казался таким ужасным. Тем более в коллективе. А когда они поели, то и, вообще, забыли про те дома. Ведь идти туда только завтра, так чего об этом думать.
Но Колька, в отличие от общего настроя, думал только об этом. Он думал о том, какой взгляд будет у Риты, когда они утром соберутся идти смотреть дома, а он скажет, что там нечего смотреть. Он уже ночью посмотрел. Колька представлял эту сцену, и сердце его сладко замирало.
Костер, действительно, получился потрясающий. Дров – валежника, накопившегося за годы отсутствия человека, – натаскали столько, что получилась деревянная копна. Высотой с два человеческих роста. Как только начало смеркаться, Маргарита скомандовала и трое ребят с разных сторон чиркнули спичками по коробкам. Как только огонь охватил эту гору дров, темнота вокруг сразу сгустилась, и Колька понял, что пора. Иначе, потом, когда костер прогорит, и веселый, дерзкий настрой схлынет, можно было и не решиться. И, тогда прощай чудесный удивленный взгляд Риты.
Колька еще засветло, когда уже точно решился, надрал бересты. Но этого было мало, если он хочет обойти несколько домов, надо приготовить смолье на факел. Совсем недалеко от их табора, он нашел упавшую старую лиственницу. При падении, корень её вырвало из земли, и сейчас он смотрел в небо. Смоляной корень лиственницы. Лучшего дерева для лучин не найти. Это он знал точно. Отец научил. Когда он еще не ушел от них.
Уйти от костра оказалось совсем легко. Никто ни за кем не присматривал. Маргарита была занята. Она просила всех следить за искрами, чтобы случайно не поджечь лес. И сама постоянно бегала вокруг, захлестывая сырой веткой отлетевшие угольки. Колька нарочно медленно – может, окликнут и вернут – зашагал в сторону заброшенных домов. Тогда можно было бы с чистой совестью сидеть опять у костра, в компании других, и только жалеть о неудавшемся плане. Сейчас в темноте, даже взгляд Риты, уже не казался столь великой наградой. Но нет, надежда, на то, что его заставят вернуться, оказалась тщетной. Страх вернулся.
Чем дальше Колька уходил от костра, тем больше светлела ночь. Это яркое пламя делало ночь вокруг непроглядной. Все, что находилось за кругом света, пропадало во тьме. Как оказалось, на западе небо еще немного подсвечивалось, спрятавшимся солнцем. Сумрак накопился в разросшейся черемухе перед самыми домами брошенной деревни. И почти на глазах, он захватывал новые и новые места. Теплая, почти летняя ночь, все-таки побеждала. Колька не видел красоты догоравшего заката, не чувствовал запаха распустившейся черемухи. Он даже не смог бы ответить, тепло сейчас, или прохладно. Все его органы чувств были нацелены на одно – большое темное пятно, за черемухой. В голове молоточком по наковальне било – не ходи туда, не ходи! Но вернуться уже нельзя. Его и так не любили, а если он еще и покажет себя трусом, то будут и презирать. И Маргарита будет смотреть на него, как на пустое место.
Он вышел из зарослей. Вокруг было странно тихо. Даже обычные ночные звуки – посвист каких-то птиц, шелест ветерка, – исчезли. Темное большое пятно распалось на пятна поменьше – отдельные избы. Все, больше он не выдержит – надо зажигать лучину. Колька присел, положил все добро – наколотые лучины-факела и бересту – на землю, и достал спички. Сразу начал чиркать спичку о коробок. Как только спичка фыркнула и загорелась, поднес к ней бересту. Пламя начало лизать белый шершавый лоскут. Зацепилось, и, дымя черным, начало разгораться. Через полминуты, береста ярко заполыхала. Ночь отступила. Темнота за границей света снова уплотнилась и стала черной. Колька облегчено вздохнул, поднял голову и онемел.
Горящая береста выпала из рук. Упала на землю, и там горела, пока огонь не съел весь лоскут. Уголек поморгал красным несколько секунд, в последний раз осветил лежавшую рядом связку лучин и погас. Снова стало темно и тихо.
Глава 6
Кольке показалось, что все это время он не дышал. Наверное, так это и было. Потому что легкие, вдруг, яростно заработали. Колька пристально, так что глаза заслезились, всматривался в темноту, но мужик исчез. «Привидение!» Но это не так. Он сразу отбросил эту мысль. Это не привидение. Когда страшный незнакомец уходил, Колька явственно слышал, как потрескивали сухие веточки под ногами. Откуда он здесь?! Это явно не из их деревни. И одет странно. И самое главное – почему даже слова не сказал ему? Постоял, посмотрел на него, и молча ушел в кусты. В сторону костра. Надо бежать туда, предупредить Риту и ребят. Но ноги словно приросли. Нет сил сдвинуться. Вдруг это беглый зэк из лагеря? Такое уже как-то было несколько лет назад. Двое заключенных сбежали и в соседней деревне зарезали председателя сельсовета и его жену. Он сам не помнил, мал еще был, но рассказывали об этом много. Солдаты поймали их совсем недалеко.
При мысли о том убийстве он даже похолодел. Рассказывали, что убивали зэки как-то очень кроваво и страшно. Даже солдаты блевали. Он обхватил плечи руками и судорожно гонял мысли – «Что делать? Бежать? Другого выхода нет. Что он может сделать против здорового мужика? У него, наверняка, и оружие есть. Так, что даже всей толпой они ничего не смогут сделать». Колька уже почти решился. Он встал, посмотрел в сторону затухающего костра – красное зарево в той стороне стало уже меньше – и прикинул, как лучше обойти лагерь. Чтобы не промахнуться, и выйти сразу к лодкам. Придется, конечно,
