Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 185
– Как твои жена и дочь?
– Пэм – в Калифорнии, у матери. Мелинда во Франции. После похорон Илли она какое-то время побыла с Пэм, а потом улетела. Думаю, поступила правильно. С этим придется сжиться.
– А как ты, Эдгар? Тебе удастся с этим сжиться?
– Не знаю. Разве Скотт Фицджеральд не сказал, что вторых действий в американской жизни не бывает?
– Да, но тогда он уже был горьким пьяницей. – Уайрман положил цилиндр себе на ноги, наклонился ко мне. – Выслушай меня, Эдгар, и выслушай внимательно. В действительности действий пять, и не только в американской жизни – в каждой полностью прожитой жизни. Точно так же, как и в любой пьесе Шекспира – комедии или трагедии. Потому что именно из них и сотканы наши жизни – из комедии и трагедии.
– У меня в последнее время с комедией совсем плохо.
– Да, – не стал он спорить, – но в третьем акте есть определенная надежда. Я сейчас живу в Мексике. Я говорил тебе, да? В прекрасном маленьком горном городке, который называется Тамасунчаль.
Я попытался произнести название.
– Тебе нравится, как оно слетает с языка. Уайрман видит, что нравится.
Я улыбнулся.
– Что-то в нем есть.
– Там продается захудалый отель, и я подумываю, не купить ли его? Чтобы вывести такое заведение на прибыль, придется потерпеть три убыточных года, но у меня теперь толстый кошелек. Я не отказался бы от партнера, который разбирается в строительстве и техническом обслуживании зданий. Разумеется, если ты хочешь и в дальнейшем сосредоточиться на карьере художника…
– Думаю, ты и сам все знаешь.
– Так что скажешь? Давай поженимся на наших судьбах?
– Саймон и Гарфункель[201], тысяча девятьсот шестьдесят девятый год, – кивнул я. – Или около того. Не знаю, Уайрман. Сейчас решить не могу. Я должен закончить еще одну картину.
– Действительно, должен. И какой силы будет ураган?
– Не знаю. Но «Шестому каналу» понравится.
– Предупреждение поступит заранее, не так ли? Разрушений, понятное дело, не избежать, но никто не погибнет.
– Никто не погибнет, – согласился я, надеясь, что так оно и будет, но когда фантомная конечность правила бал, не было никакой возможности что-либо гарантировать. Вот почему я намеревался поставить крест на моей второй карьере. Но еще одну, последнюю, картину я собирался закончить. Потому что хотел отомстить. Не только за Илли, но и за остальных жертв Персе.
– С Джеком перезваниваешься? – спросил Уайрман.
– Практически каждую неделю. Осенью он начинает учиться во Флоридском университете в Таллахасси. Обучение я оплатил. А пока они с матерью переезжают в Порт-Шарлотт.
– Тоже на твои деньги?
– Если на то пошло… да. После того как отец Джека умер от воспаления кишечника, у них с матерью возникли серьезные финансовые трудности.
– Идея тоже твоя?
– Совершенно верно.
– То есть ты думаешь, что Порт-Шарлотт достаточно далеко к югу, и там будет безопасно.
– Думаю, да.
– А север? Как насчет Тампы?
– Максимум – ливневые дожди. Это будет маленький ураган. Маленький, но мощный.
– Маленькая, с жесткими территориальными рамками «Элис». Как в тысяча девятьсот двадцать седьмом.
– Точно.
Мы смотрели друг на друга, когда мимо на своей моторке вновь пронеслись три женщины, смеясь громче и махая руками энергичнее, чем прежде. Сладкие пташки юности, летящие на послеполуденных винных кулерах[202]. Мы им отсалютовали.
– Выжившим родственникам мисс Истлейк не придется тревожиться насчет получения лицензий на строительство на их новых земельных приобретениях? – спросил Уайрман, когда успокоились волны, поднятые моторкой.
– Думаю, не придется.
Он помолчал немного, кивнул.
– Хорошо. Отправить целый остров в сундук Дейви Джонса[203]. Меня устраивает. – Он поднял серебряный цилиндр, посмотрел на оранжевый буй, отмечающий местонахождение впадины на дне озера Фален, перевел взгляд на меня. – Хочешь сказать слова прощания, мучачо?
– Да, – кивнул я, – но много их не будет.
– Тогда готовься. – Уайрман встал на колени, повернулся к борту, цилиндр оказался над водой. Солнце отражалось от полированного серебра – я надеялся, что в последний раз за ближайшую тысячу лет… но меня не покидала мысль, что Персе умела выбираться на поверхность. Проделывала это раньше и, возможно, смогла бы проделать и на этот раз. Даже из Миннесоты ей, так или иначе, удалось бы добраться до caldo.
Но я произнес слова, которые держал в голове:
– Упокойся навеки.
Уайрман разжал пальцы. Послышался тихий всплеск. Мы перегнулись через борт и наблюдали, как серебряный цилиндр, отразив последний блик солнца, плавно исчезает из виду.
Уайрман остался на ночь, потом на вторую. Мы ели стейки с кровью, пили зеленый чай во второй половине дня, говорили о чем угодно, только не о недавнем общем прошлом. Потом я отвез его в аэропорт, откуда он улетел в Хьюстон. Там он собирался взять напрокат автомобиль. По его словам, чтобы посмотреть страну.
Я предложил проводить его до контрольного пункта, но он покачал головой.
– Не хочу, чтобы ты смотрел, как Уайрман снимает туфли перед выпускником школы бизнеса. Adios мы скажем здесь, Эдгар.
– Уайрман… – начал я и больше ничего не сказал. Перехватило горло.
Он обнял меня, расцеловал в обе щеки.
– Послушай, Эдгар. Самое время для третьего действия. Ты меня понимаешь?
– Да.
– Приезжай в Мексику. Когда осознаешь, что готов. И если захочешь.
– Я об этом подумаю.
– Обязательно подумай. Con Dios, mi amigo; siempre con Dios[204].
– И с тобой, Уайрман. И с тобой.
Я наблюдал, как он уходит, с сумкой на плече. Мне внезапно вспомнился его голос в ту ночь, когда Эмери напал на меня в гостиной «Розовой громады». Уайрман показал себя во всей красе: прокричал «cojudo de puta madre», прежде чем вогнать серебряный подсвечник в лицо мертвяка. Мне хотелось, чтобы Уайрман обернулся… и мое желание исполнилось. «Должно быть, поймал мысль», – сказала бы моя мать. Или сработала интуиция. Так сказала бы няня Мельда.
Он увидел, что я стою на прежнем месте, и его лицо осветилось улыбкой.
– Живи днем, Эдгар! – крикнул он.
Люди поворачивались, смотрели на него.
– И позволь жить дню, – откликнулся я.
Он отдал мне честь, рассмеялся и ушел. Разумеется, со временем я поехал на юг, в его маленький городок, но, хотя он по-прежнему живет в своих изречениях (они для меня всегда в настоящем времени), больше я Уайрмана никогда не увидел. Он умер двумя месяцами позже на рыночной площади Тамасунчаля, когда торговался, покупая свежие помидоры. Я думал, у нас еще будет время, но мы всегда так думаем, не правда ли? Мы так часто обманываем себя, что могли бы зарабатывать этим на жизнь.
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 185
