заключалась в том, чтобы служить какой-то цели в поклонении Ему.
Тревор всё ещё был жив и мог предложить Пастору своё поклонение и такое же почтение.
- Да, - сказал Тревор вслух.
Пастор вздохнул, и, несмотря на влажность, в воздухе было видно его дыхание. Он не двигался, Его абсолютная неподвижность одновременно была ужасна и впечатляюща.
- Да, - снова сказал Тревор.
Наконец Пастор отошёл, хотя и недалеко. Он предоставил Тревору необходимое пространство, чтобы помочь Мэдлин, но при необходимости Он смог бы повернуться и добраться до них за считанные секунды. Он показал это уже на примере Роуз. Пастор опорожнил кишечник, оставив Тревору на запах прогорклую кучу дерьма.
Но Мэдлин нуждалась в нём.
Ещё больше крови потекло у неё между ног, и во время молчаливого общения в последние несколько секунд она ушла глубже в воду, так что теперь к её рукам прицепилось ещё больше пиявок. Напряжение отразилось на её красивом истощённом лице, когда она продолжала тужиться. Близость Пастора не отвлекала её. Если она вообще заметила его, то, похоже, ей было всё равно, и она не заметила, что Он сделал с Роуз.
Она потянулась к Тревору и схватила его за руку, сжимая настолько сильно, что причиняла боль. Он думал, что ей нужна помощь, чтобы подняться на ноги, но когда он попытался подняться, она остановила его.
- Мне нужно... вытащить это из меня.
На берегу Пастор придвинулся к ним поближе, снова сосредоточив своё внимание на Треворе. Тревор расслабил мышцы и оставил Мэдлин на её месте. На её обнажённом животе, раздутом и красном, виднелись рубцы и извивающиеся тела других пиявок. Многие из них также вцепились в Тревора, но, похоже, теперь они не причиняли ему боли, хотя в голове у него стало легко, а в глазах поплыло.
- Внутри меня, - сказала она, но волна боли заставила её челюсти сжаться, и она не смогла больше ничего сказать.
Вода была достаточно прозрачной, чтобы Тревор мог видеть между её ног. Она снова тужилась, образовав ещё одну кровавую ленту. Но Тревор увидел кое-что ещё в месте разделения её половых губ: выступающий чёрный бугорок.
- Что у тебя внутри? - спросил он, хотя уже знал, что свернулось внутри неё.
- Помоги. Мне. Вытащить. Его. Наружу, - сказала она между вздохами. - Это убивает меня. Роуз ошибалась, чертовски ошибалась.
Тревор уставился. В какой-то момент либо он поможет Мэдлин, либо она погибнет. Теперь он боялся прикоснуться к ней, сделать что-нибудь, что могло бы причинить ей боль. Он посмотрел на то, что осталось от тела Роуз. Ему хотелось растоптать то, что осталось нетронутым. В конце концов, он не может почувствовать к ней жалость. Не после всего.
- Я не знаю, что делать, - сказал он.
Он огляделся вокруг, как будто мог найти кого-то, кто мог бы помочь. Пастор отошёл дальше и теперь жевал что-то, что выкопал из земли. Ближе лежало выпотрошенное тело Барнсваллоу, погибшего из-за него. Рядом Тревор увидел нож, которым пользовалась Роуз.
Они были одни. Он был один.
Ему понадобится нож, чтобы помочь Мэдлин извлечь что-то внутри неё? Он знал, что в конечном итоге убьёт её, если не из-за порезов, которые он нанесёт, то из-за инфекции, которая придёт потом. Кроме того, он чувствовал, что если он попытается взять нож, Пастор отреагирует.
Рядом с ним Мэдлин издала звук.
- Скажи мне, что делать, - сказал он.
Она напряглась, её кожа покраснела. Её голос, когда она заговорила снова, прозвучал хриплым шёпотом. Она смотрела на него полуприкрытыми глазами.
- Протяни руку и вытащи его.
Он ещё раз посмотрел вниз и увидел ещё больше окровавленного существа, выходящего из её вульвы. Его блеск мерцал в воде, когда он покачивался.
- Я не могу, - сказал Тревор.
От этого вида ему стало плохо.
- Сделай это, - сказала она, теперь ещё слабее. - Я больше не могу тужиться.
Поэтому Тревор полез в воду, обнаружив, что его скользкость трудно уловить. Оно заёрзало ещё сильнее, словно почувствовав хищника. Оно хотело остаться там, где было.
- Оно мне не позволит, - сказал Тревор.
Быстро угасая, Мэдлин использовала остатки своих сил, чтобы схватить его за запястье. Она сжала его, заставив его посмотреть ей в глаза, и там Тревор увидел всю любовь, которую она испытывала к нему, нежную любовь, которая говорила ему любить её в ответ, означающую преодоление своего отвращения и сделать для неё последнее, что можно сделать. Она переместила его руку обратно между своих ног.
- Протяни руку, - сказала она. - Я буду сильно тужиться. В последний раз. Со всеми силами, что у меня есть.
Он кивнул и начал проводить кончиками пальцев между стенкой её влагалища и скользким телом, застрявшим внутри неё. В этот момент он почувствовал, как оно прижалось к его коже, и тупая боль начала пульсировать от кончиков пальцев до локтя. В этот момент мир, казалось, наклонился, ландшафт пошёл в сторону, и он изо всех сил пытался сохранить равновесие.
- Один. Два. Три, - сказала Мэдлин.
Затем её лицо сморщилось, когда она сделала последний толчок.
С всасывающим звуком Маленький Лугоши вышел на свободу. Тревор отступил на шаг или два назад, когда он, наконец, оказался в его объятиях, как будто узнав вкус его крови и впитав всё, что мог, из тканей тела Мэдлин, теперь вместо этого он решил продолжить свой пир на нём.
Пиявка значительно выросла внутри Мэдлин, её толстый обхват и длина были просто поразительны. Мэдлин содрогнулась, когда появились последние сегменты. Это оставило её растянутой и изнурённой. Она упала обратно в пруд, её лицо находилось чуть выше ватерлинии, дыхание было прерывистое и хриплое. Пиявки поменьше покрыли бóльшую часть её тела, стремясь пообедать тем, что у неё осталось.
Поставив колени в воду, Тревор держал Маленького Лугоши. Воздух вокруг него светился неземным оранжевым светом - эффект последних солнечных лучей. Где-то квакнула лягушка. Тревору понадобились обе руки, а Маленький Лугоши извивался, как перекормленный кот, пытающийся найти лучшее, самое удобное положение. Чего ему действительно хотелось, так это кожи, за которую можно было бы зацепиться. Когда оно нашло то, что искало, Тревору показалось, будто железнодорожные шипы вонзаются в его плоть.
- Я хочу увидеть его. Дай его мне.
Он почти не слышал, как говорила Мэдлин. Лёжа в воде с закрытыми глазами, она протянула руки.
- Ты тоже, - сказала она. - Вы оба, вместе. Идите
