распахнула ее обеими руками… и врезалась прямо в стоявшего по другую сторону.
Тот, кто шагнул в хижину и схватил Элизу за горло, даже близко не был человеком. Когда-то давно он выглядел точь-в-точь как отец Эвана. Однако, сбросив эту личину, стал чем-то совершенно иным. Морщинистым, голым существом с плоской, острой мордой – прямоходящим, двуногим грызуном. Землекопом. Его черные, немигающие глаза уставились на Элизу, которая задыхалась и брызгала слюной. Рот существа растянулся в улыбке.
Скрипучим голосом Мэл произнес:
– Похоже, я как раз к ужину.
– Давай ее на стол! – велел Лин. – На стол!
Ева и Та набросились на Элизу, схватили ее за руки. Мэл отпустил ее горло. Элиза захрипела. Задохнулась. Но продолжала сопротивляться, пока ее поднимали и клали на пустой окровавленный стол посреди комнаты.
Сердце Конни ушло в пятки. Выхода не было. Все кончено. Что бы ни случилось дальше, это принесет Элизе гибель. И все же отвести взгляд не получалось.
Существа держали Элизу, Лин на всякий случай стоял рядом с копьем. Прибывший в самый последний момент Мэл гордо прошествовал к кафедре между столом и камином, где уже ждала огромная раскрытая книга.
– Мы готовы? – спросил Мэл.
– Более чем готовы, – прорычала Ева; из-за попыток удержать Элизу лоскут ее груди нелепо болтался. – Давайте покончим с этим.
Низким, каркающим голосом Мэл начал читать страницы книги. Конни слышала слова, вернее звуки, но не могла их понять. Гласных было больше, чем согласных, они тянулись и гудели. И что бы ни значили, на Элизу подействовали почти мгновенно. Она обмякла в руках существ. Сонно опустилась на стол, продолжая тихонько кричать, чуть приоткрыв рот, словно ее одурманили тем же порошком, лишавшим возможности двигаться. Однако каким-то образом Конни поняла, что это совсем не так. Тут было что-то другое.
Ева подошла к торцу стола и обхватила руками лицо Элизы. Наблюдая за ними, Мэл продолжал читать нараспев, почти не глядя в книгу, из которой декламировал.
И тут это произошло.
Конни прищурилась, не понимая, что видит. Игра света? Игра разума?
Не разума, поняла она, когда и остальные пленники замерли, увидев то же, что и она.
Что-то отделилось от Элизы. Зеленая тень. Дымчатая. Сначала она появилась на лице Элизы там, где эту пелену, казалось, подняли руки Евы. Тень выглядела тяжелой, несмотря на свою неосязаемую природу – Ева поджимала губы от усилия, с которым вытаскивала ее из Элизы дюйм за дюймом, теряя контроль, когда тень соскальзывала обратно. Лишь когда Еве удавалось вытащить большую ее часть, Конни смогла полностью осознать, что же видит, и подумала:
«Это она».
Это была Элиза. По крайней мере, ее часть.
Мэл продолжал читать книгу, а Ева продолжала вытаскивать Элизу из нее самой, пока, наконец, та не повисла в воздухе с беззвучным криком. Этот зеленый, парящий слой был гораздо живее физического тела на столе. Элиза боролась, но безуспешно. Она сопротивлялась, даже когда ее тащили прочь от самой себя, извивалась в воздухе, медленно, но верно подтягиваемая руками Евы к камину за кафедрой, где стоял Мэл, и пот стекал по его морщинистому, дрожащему телу.
– Вот так, – пробормотала Ева, поднося Элизу к потрескивавшему огню. – Вот так, дорогая…
Ева слегка поклонилась, подойдя к очагу, протянула руки и толкала к огню бледное, зеленое сияние Элизы, пока ее колеблющаяся фигура не начала вытягиваться, засасываемая пламенем. Наконец Ева отпустила ее. Элиза металась в свете пламени, сливалась с ним воедино. Огонь замерцал – от оранжевого к желтому, а затем к ярко-изумрудному.
Существа взволнованно сгрудились рядом, словно дети, выстроившиеся в очередь к фургончику с мороженым. Зеленое пламя изрыгало и выпускало в воздух темный дым, который существа жадно вдыхали, купались в нем, исчезали в клубах, вырисовывались силуэтами на фоне тревожного света.
Конни лишь сейчас смутно заметила, насколько молчаливы и она, и остальные пленники. Худший вариант спокойствия. Ошеломленное осознание того, что эти твари еще более непостижимы, чем казалось поначалу, что никто вокруг на самом деле понятия не имеет, с чем столкнулся. Что-то такое очевидное, как смерть, вдруг оказалось совсем не очевидным.
Словно мысля с ней на одной волне, Дженис в соседней клетке пробормотала:
– Она мертва?
Ничего не видевший Майлз горестно всхлипнул.
– Элиза?
– Все, Майлз, – сказал Джереми. – Ее больше нет.
«По крайней мере, ему не пришлось это наблюдать», – подумала Конни. Не то чтобы ему стало от этого легче. Как и подтверждал вопрос Дженис, узнать истинную судьбу Элизы было невозможно.
Начать с того, что тело Элизы оставалось на окровавленном столе, и из него не пролилось еще ни капли крови. Пока что. И если Конни не ошибалась… Элиза продолжала моргать. И подергиваться. Заметили ли это остальные? Если и заметили, то ничего не сказали. Однако Конни считала, что Джереми прав – Элизы больше нет.
Райли на краю клетки тихонько заплакала, опустив голову. Джереми положил руку ей на плечо, и девушка вскинула голову, словно испуганный, оскаленный ягуар.
– Не трогай меня, – рявкнула она.
Джереми предпочел быстро отстраниться, пока она не откусила ему руку. Райли тут же опустила голову на колени. Конни внимательно посмотрела на Джереми, изучая его, пока он сам с обиженным видом глядел на свою племянницу. Затем Конни перевела взгляд на соседнюю клетку, на единственного мужчину в этом месте, которого она знала и искренне любила.
Эван тоже разглядывал ее, возможно, с тем же любопытством, с которым она изучала остальных. Он промолчал, когда она заметила это. Они просто смотрели друг на друга, предпочитая этот вид общения прочим, а хижина тем временем наполнялась дымом и зеленым светом очага. Чем дольше Конни удерживала взгляд Эвана, тем больше он, казалось, менялся. Мягкость во взгляде. Сжатые губы. Она читала его выражение, словно страницу в книге.
«Прости, – говорило его лицо. – За все это».
Конни мягко покачала головой в ответ. Она не могла выдавить улыбку, но надеялась, что попытка заметна в уголках ее губ.
«Это не твоя вина, – говорила она ему. – Ты не мог знать».
Глаза Эвана наполнились слезами. Конни позволила и своим намокнуть. Хотя не знала точно – это из-за дыма или из-за эмоций.
«Никто из нас не мог знать».
Семнадцать
Эван вытер слезы и продолжил смотреть, ожидая, пока дым не выветрится, наконец, в открытые окна хижины – пока дух, или душа, или что там было, Элизы сгорал дотла и пламя в камине возвращало свой обычный цвет.
Когда дым рассеялся, существа довольно вздохнули и неторопливо заходили по хижине, словно только что
