Два происшествия подряд с мирном сонном Эсбьерге могли не иметь между собой связи. Но глубокой ночью Диана на всякий случай отправилась на свалку, тем более что никаких свидетелей взлома склада ей отыскать не удалось…
По дороге ругала Лесника последними словами — мало того, что застрял у чудака-аристократа, собирая никчемную информацию, так к тому же и телефон отключил. А ей не спать вторую ночь подряд, да еще и шляться по городским помойкам…
…Обшивка нескольких ящиков сгорела полностью, у других уцелел деревянный каркас обрешетки — пожарные Эсбьерга не уступали оперативностью полицейским. Приборы — с закопченными корпусами, со спекшейся электронной начинкой — устанавливать на судах господина Азиди не имело теперь никакого смысла.
— Ну и где ты шляешься? — набросился Лесник на вернувшуюся в гостиницу Диану. — У меня села батарея в мобильнике, приехал — тебя нет, хоть бы записку оставила…
Ей захотелось пристукнуть напарника на месте…
— Очень странно… — сказал Лесник, ознакомившись с происшествиями минувшей ночи. — Чужакам проще и безопасней было бы поджечь ящики вместе со складом — какого черта они потащились на свалку? А если спектакль разыграл радеющий за свое добро Азиди — то кто ему мешал уничтожить спокойно, без эксцессов, собственные «списанные» приборы? Но зачем тогда он их вез в такую даль — в Данию из России?
— По-моему, ответ очевиден.
— «Барсы»?
— Они самые… Спектакль разыгран для них… Господин судовладелец затеял какую-то свою непонятную игру.
— Такие игры с «барсами» могут закончиться очень плохо.
— Думаешь, Азиди этого не понимает? Недаром лег на дно и не высовывается. Я вообще подозреваю, что его жена лишь старательно делает вид, что глава семейства остается дома…
Еще одну загадку жизнь подкинула уже поздним утром, после звонка охранника. Металлический водонепроницаемый ящик с документами тоже исчез со склада, но среди обгоревших на свалке его не оказалось.
Лесник был уверен: искать следы пропажи придется отнюдь не на суше.
2.
— Ну и что же мы имеем в результате твоей затянувшейся прогулки в Оденсе? — скептично спросила Диана. — Хоть знаменитый собор святого Кнута осмотрел?
Вопрос звучал достаточно риторически, но Лесник оторвался от экрана «персика», за которым приводил полученные от Теодора Валевски материалы в вид, пригодный для передачи по электронным сетям. Выключил сканер, встал из-за стола и с наслаждением потянулся.
— Собор видел мельком, все время провел у Валевски… Так себе сооружение. Даже приснопамятная мечеть внушительнее выглядела…
— Ну и какую пользу нам принесло знакомство с байками, собранными охотником за призраками? — скепсиса в тоне Дианы прибавилось на порядок.
— Знаешь, как ни странно, — немалую.
Диана удивленно посмотрела на него, ожидая продолжения. Лесник улыбнулся.
— Старик самым скрупулезнейшим образом собрал информацию обо всех необъяснимых происшествиях в этом районе за последние полторы сотни лет. Причем многие факты никогда не найдешь в архивах и библиотеках: посудины ютландских рыбаков не страховались у Ллойда, а когда гибли или бесследно исчезали в море — сообщения о том не попадали в газеты. Чтобы раскопать такое, надо и в самом деле весьма плотно общаться с потомственными рыбаками, помнящими рассказы отцов и дедов… Хотя, конечно, в архиве Валевски есть и канонические случаи, упоминаемые во многих книгах по истории морских катастроф… В общем и целом, коллекция у старика оказалась более чем занимательная! Вот, полюбуйся.
— Ну-ну? — заинтересовалась Диана. Она пододвинула стул и села, приготовившись слушать. Лесник повернул компьютер к себе, но к клавиатуре так не притронулся. Вместо этого заговорил с видом лектора:
— Северо-восточная и центральная часть Северного моря — один из самых оживленных морских перекрестков. Здесь сходятся пути, ведущие от Скандинавии к берегам Западной Европы, а также из Балтики — в остальные районы Мирового океана. На здешних отмелях пасется огромное количество рыболовных судов почти всех европейских государств, а после войны началась разработка подводных нефтяных месторождений. За последние полтора века здесь произошла масса событий, многие из которых несут оттенок таинственности… Естественно, случались загадочные происшествия и раньше — но информация о них у Валевски далеко не столь исчерпывающая.
Лесник остановился и перевел дыхание:
— Кстати, именно здесь состоялись два основных морских сражения Первой мировой войны — при Доггер-банке и при Скагерраке в конце мая 1916 года, и здесь же активно топили друг друга английский и немецкий флоты во время Второй мировой войны. Так что погибших кораблей на дне хватает… Однако и в мирное время картина не лучше: только за период с 1920 по 1940 год в районе, ограниченном с севера и востока побережьем Норвегии и Дании, с запада — Доггер-банкой, и с юга — широтой датско-германской границы, — пропало без вести как минимум тринадцать рыболовных сейнеров и два коммерческих парохода. Итого пятнадцать… К сожалению, установить точные координаты исчезновения большинства этих судов не представляется возможным. Но если взять точки, где их в последний раз видели, или где они в последний раз выходили в эфир, и прибавить расстояние, скажем, трехчасового хода…
— Почему именно трехчасового?
— Я уже говорил — мореплавание здесь весьма оживленное, трудно болтаться в море дольше и не с кем не встретиться… И вот что получается.
Он проделал несколько манипуляций с клавишами. На экране появилась карта, усеянная розовыми окружностями — некоторые из них пересекались, другие отстояли изрядно в стороне. Но в целом композиция получилась достаточно невразумительная, какой-либо системы не просматривалось. Примерно в таком смысле и высказалась Диана после минутного созерцания картинки.
— Именно так, — покладисто согласился Лесник. — Однако напомню: здесь отражены данные, известные широкой публике: попавшие в газеты и в статистические отчеты… В архиве Валевски за тот же период аналогичных случаев — шестьдесят три, а не пятнадцать! Как говорится, почувствуйте разницу…
— То есть ты хочешь сказать, что у берегов Дании нежданно-негаданно обнаружился новый Бермудский треугольник? — уточнила Диана, нахмурившись.
— А он тут был всегда. Правда, знали о нем в основном местные жители, а сенсациями истории с исчезновением рыболовных судов не становились. Даже сегодня гибель малого рыбачьего суденышка — отнюдь не такое уникальное событие, в газеты оно попадает редко. Поэтому публика, как правило, остается в неведении, какую жатву ежегодно собирает с людей море. Теперь взгляни, какая картинка получается с учетом данных Валевски…
