вагона исчезла. Больше ему делать тут нечего. Сверкнув красным отсветом глаз в сторону спящей цыганки, он скрипнул зубами и шагнул в прямо в окно. Плотно закрытое. Расчерченное каплями ледяного дождя. Покидая поезд на целый год, чтобы потом вновь собрать с человечества свою страшную жатву.
Роланд Р. Грин
Кострома
Пёс
1
Хорхе с друзьями возвращался из школы. Как обычно, они шли по улице галдящей шумной толпой, так, словно были хозяевами, королями этой улицы. Малышню разгоняли затрещинами и подзатыльниками, а кошек и собак – пинками и улюлюканьем. Хотя все местные кошки и собаки давно уже привыкли разбегаться, лишь издали заслышав голоса ватаги восьмиклассников.
Хорхе был из тех, кого обычно называют «шпана», «хулиганы» и всё в таком роде. Учёба его никогда особо не интересовала. Вместо того чтобы делать домашнее задание, он предпочитал шататься по улице вместе с приятелями и придумывать себе занятия. Иногда они проворачивали мелкие кражи в магазинах на другом конце города, иногда вытряхивали мелочь из школьников помладше, иногда издевались над бездомными пьянчужками. В прошлую пятницу, к примеру, им удалось поймать кошку. Хорхе придумал поджечь ей хвост и понаблюдать, что она будет делать. Это было весело, но надолго той кошки не хватило.
Вообще, люди обычно делятся на два типа: те, кто любят собак, и те, кто любят кошек. Но Хорхе не относился ни к одному из них, ему были абсолютно безразличны собаки, кошки, птицы и любые другие животные. Разве что к лошадям он испытывал что-то похожее на симпатию. Ну а в основном Хорхе был занят удовлетворением своих нехитрых потребностей и развлекался как мог. Хотя стоит сказать, что в городке, где жил Хорхе, развлечений имелось не очень много. Город был невелик, беден и довольно уныл. Поэтому проводившие много времени на улицах дети часто сами придумывали себе забавы.
Сегодня такой забавой стал бездомный пёс, на свою беду забредший в переулок, где стайка подростков заныкалась покурить. Он был довольно невзрачным, беспородным, песчаного окраса, с подбитой лапой и жалкий на вид. Вряд ли он мог представлять серьёзную угрозу, поэтому ребятишки тут же увидели возможность поразвлечься. Вооружившись камнями и палками, они загнали несчастного пса в угол между забором и стеной дома, а тот взвизгивал, когда камни ударяли в суставы, рёбра, бока и особенно в голову. Он пытался сбежать, но дети не давали ему вырваться. В середине дня на улице было немноголюдно. Мало кто обратил внимание на то, чем занимается группа школьников в переулке. А те немногие, кто обратил, посчитали, что это не их дело или что им некогда разбираться с какими-то шалостями какой-то там шпаны. Лай и визги никого из прохожих не трогали. Поэтому Хорхе, Гектор, Нико и остальные продолжали со смехом забрасывать мечущуюся из стороны в сторону собаку камнями. Хорхе бросал очень метко. Каждый камень попадал в цель. Хорхе в этом деле был мастер.
– Ха-ха, видал? Я зарядил ему прямо в глаз! – звонко выкрикнул Гектор.
– Тебе повезло, – ответил Хорхе, прицеливаясь. Его камень угодил собаке точно в лоб, и та, подскочив, плюхнулась на землю.
– Эй вы! Вы что там делаете? – раздался строгий мужской голос. – Вы зачем собаку мучаете? Как вам не стыдно?
Школьники, потупив взгляды, остановились. Хорхе знал этого мужчину. Это был сеньор Санчес, который жил в самом конце улицы. Когда-то давно он был другом его отца. Но отец Хорхе уже много лет сидел в тюрьме, поэтому сеньор Санчес и Хорхе теперь виделись нечасто.
– Хорхе Гарсия, это ты? – спросил сеньор Санчес. – Тебе что, нечем заняться, парень?
Хорхе мог бы огрызнуться на этот вопрос, как он проделывал это с учителями или матерью, но сеньор Гарсия был суровым мужчиной и шутки с ним были плохи.
– Мы… мы больше так не будем, сеньор Санчес.
– Вот и хорошо! – сказал мужчина, прищурившись. – А теперь иди и займись чем-нибудь полезным. Ты и твои друзья. Хватит шататься по улице.
– Да, сеньор, – ответил Хорхе. Стайка хулиганов быстро упорхнула прочь.
Хорхе оглянулся на избитого и едва подающего признаки жизни пса. Тот полным боли и страха взглядом посмотрел на него. И в этот момент Хорхе почувствовал такой жгучий стыд, какого не испытывал, пожалуй, никогда в своей жизни. В глазах собаки он ясно увидел смерть. Было видно, что этот день был последним для пса. Хорхе отвернулся и, едва сдерживая слёзы, побежал прочь.
Придя домой, он забросил сумку в комнату и, по обыкновению, забежал на кухню, чтобы найти что-нибудь пожевать. Но это было механическое действие, на самом деле есть Хорхе совсем не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось, все мысли его были заняты псом, которого они оставили подыхать в переулке. Хорхе размышлял, каково сейчас собаке. Может быть, пойти и проверить, что с ней? Может быть, нужно отнести ей еды? Но если ребята увидят, как он распустил сопли над бездомной шавкой, они перестанут его уважать. Да, Хорхе боялся, что пёс сдохнет, но также боялся показаться слабым.
Разум его метался между этими мыслями, однако последний страх всё же победил. Плюнув на ужин и уроки, Хорхе заперся в комнате, которую делил со страшим братом Мигелем. Сейчас его не было дома, поэтому Хорхе мог побыть один. Включив старый музыкальный проигрыватель, оставшийся ещё от отца, парень растянулся на кровати и закрыл глаза. «Может, получится поспать», – подумал он, но сон не шёл. Вместо него в голове всё время всплывал образ собаки, лежащей на земле. Этот жалобный замученный взгляд. Чёртов пёс не выходил из головы. Хорхе уставился в поток и лежал так, пока не услышал, как кто-то пришёл домой. По тяжёлым и быстрым шагам он узнал старшего брата, который вошёл в комнату через несколько мгновений и подмигнул Хорхе.
Мигель был на три года старше и уже прибился к одной из уличных банд. Он постоянно где-то пропадал, а домой приходил только переночевать, да и то не всегда.
– Эй, братишка, ты чего такой унылый? – Мигель бесцеремонно плюхнулся рядом с братом и толкнул его локтем.
– Да так… Ничего. Просто настроения нет.
– Могу помочь. Ну-ка, глянь сюда! – и Мигель достал из кармана куртки блестящий и увесистый шестизарядный Ruger и повертел его перед носом брата. – Как тебе?
– Можно? – Хорхе заворожённо уставился на пистолет и медленно потянулся к нему. Мигель отдёрнул руку и, подняв указательный палец, строго сказал:
– Поклянись, что никому не скажешь про него.
– Крысой буду, – так же
