Рэй Брэдбери - Октябрьская игра

— Марион, не бойся, это всего лишь игра, — произнесла Луиза.

Марион ничего не ответила.

— Марион? спросила Луиза. — Тебе не страшно?

Марион промолчала.

— С ней все в порядке, — сказал муж. — Ей не страшно.

И снова передаются предметы, снова вскрикивания.

Осенний ветер вздохнул над домом. А он все стоял в темном погребе, произносил слова, передавал предметы.

— Марион? — снова позвала Луиза из дальнего конца погреба.

Все разговаривали между собой.

— Марион? — сказала Луиза.

Все смолкли.

— Марион, отзовись, тебе не страшно?

Марион не отвечала.

Муж стоял на своем месте, возле спуска в погреб.

— Марион, ты здесь? — позвала Луиза.

Никто не ответил. В погребе воцарилась тишина.

— Где Марион? — спросила Луиза.

— Она была здесь, — ответил мальчик.

— Может быть, она наверху.

— Марион!

Молчание. Тишина.

— Марион, Марион! — закричала Луиза.

— Включите свет, — сказал кто-то из взрослых.

Предметы больше никто не передавал. Дети и взрослые сидели, держа части тела колдуньи.

— Нет, — выдохнула Луиза. Ее стул резко затрещал в темноте. — Нет. Ради бога, не включайте свет, не включайте, пожалуйста, не включайте свет, нет! — Она уже кричала. От ее крика все оцепенели.

Никто не шелохнулся.

Все сидели в темном погребе, замерев от неожиданного поворота этой октябрьской игры; снаружи завывал ветер, сотрясая стены дома, погреб заполняли запахи тыкв и яблок, перемешанные с запахом предметов, которые они держали в руках, и тут один из мальчиков крикнул:

— Я посмотрю наверху! — и с надеждой выбрался из погреба и пробежал по всему дому, и еще четыре раза обежал дом, выкрикивая „Марион, Марион, Марион!“ снова и снова, и в конце концов медленно спустился в наполненный тяжелым дыханием и ожиданием погреб и сказал в темноту: — Я не смог ее найти.

А потом… какой-то идиот включил свет.