Ленка. Её правая нога превратилась в кровавое месиво, а темно-красная лужица под ней быстро увеличивалась. Колька с ужасом смотрел, как девчонка пыталась прикрыть ладошками рубленые раны. Между пальцами тотчас просачивалась кровь и стекала на землю. Он стоял и тупо смотрел на то, что он сейчас натворил. Ленка, его мечта и тайная любовь, умирала прямо на глазах. Ясно было, что если ей не помочь, она скоро изойдет кровью. Похоже, он попал по какой-то артерии.
Колька выронил топор. «К черту колдуна! К черту всех! Надо её спасти!» Он шагнул к Ленке, но тут на него сбоку налетел мальчишка. И почти сразу же, к нему присоединился второй.
– Твари! Вы меня довели! Убью! – заорал Колька. Он со всей силы толкнул одного из парней. Тот отлетел. Второй же успел опять вцепиться в одежду. Его лицо оказалось прямо перед глазами Кольки. За время этой схватки, то, что он дерется с заколдованными, как-то стерлось из его сознания, но глаза мальчишки снова вернули его в реальность. На него смотрел совсем не школьный тихоня и прилежный ученик. И, похоже, даже не человек. И это не черт, про которого рассказывала бабушка. Глаза уже не были смертельно белыми, они немного потемнели. Родной цвет отвоевывал их. Но из их глубины смотрело что-то непостижимое. Колькиной фантазии не хватало, чтобы представить, что это такое. Что это забралось внутрь ребят. Он как-то мгновенно понял, что тут нет места жалости или другим человеческим чувствам. Все, что происходило до этого, вновь обрушилось на него. Колька, не обращая внимания на уцепившегося мальчишку, наклонился и снова поймал рукоять топора. Больше он не разбирался, куда бьет. Кровь опять полетела во все стороны.
Он остановился только, когда все трое нападавших лежали на земле. Колька безумными глазами оглядел поля боя. «Что я натворил?» Оба парня превратились в то, что лежало на заднем дворе любого дома в деревне, когда начинался осенний забой скотины. Он помнил ту картину: мокрая от крови, дергающаяся туша свиньи лежит на старой клеенке, а отец рукой с зажатым в ней ножом, стирает пот со лба. Пот смешивается с кровью с рук и страшно скатывается на лицо. Отец улыбается ему, и показывает большой палец. Все хорошо, в зиму будем с мясом. Сейчас у самого Кольки такие же окровавленные руки. И по лицу, наверное, ползут такие же красные полосы.
– Простите… Простите, я не хотел…
Пятясь, шептал он. Он запнулся, и начал падать на спину. Однако успел извернуться и упал уже на руки. Упал прямо на Ленку. Это об её ногу он запнулся. Она даже не пошевелилась. Он уперся ладонями и приподнялся.
«Она умерла!» Это он понял сразу. Хотя она еще не остыла, и трупные пятна не появились. По той особой неподвижности, какой не бывает у спящих, или даже потерявших сознание людей. Колька вскочил и замер, не отрывая глаз от лица девочки. Оно стало очень бледным, почти белым. «Вся кровь вытекла», – тупо подумал он. Он не замечал раньше, что у нее так много веснушек. На живой коже это не так заметно. Сейчас же, они словно проявились. И пятнами сливались на щеках девочки. В голове Кольки бушевала буря, обрывки мыслей неслись по кругу. «Что делать? Что делать?» Он совсем некстати подумал, что все – никогда он не пойдет с Ленкой, взявшись за руки. И вообще, просто не пойдет, даже сзади за ней, как было раньше, когда он специально ждал, когда она пройдет мимо их дома, а потом нарочно медленно шел за ней. Чтобы только посмотреть, как плавно она идет. Как её коса покачивается из стороны в сторону. Все! Она больше не сможет не только идти, но даже просто посмотреть на него. И в тот же момент, словно для того, чтобы опровергнуть это, ресницы девочки дрогнули, и она открыла глаза. Они в упор смотрели на него. Белые и холодные, словно замерзшее молоко.
***
Они стояли друг против друга и молчали. Как не старался Колька избежать этого, оно все равно произошло: они встретились. Колька до боли сжимал рукоятку топора и настороженно следил за тем, что сделает «колдун». Похоже, тот тоже не ожидал встречи. Колька не успел сбежать сразу, а через секунду решил и не делать этого. Сколько можно? Скоро уже наступит ночь, а он только и делает, что пытается убежать. Ничего хорошего это не принесло. Только кровь и смерть. Сейчас, после того, как он своими руками зарубил Ленку, Колька почти потерял волю к жизни. Даже мысль о том, чтобы самому свести счеты с жизнью, не напугала, а наоборот. С каждой минутой приобретала все большую привлекательность. Сразу все забудет. И все решится.
Эта встреча произошла вовремя. Встряхнула его, и вернула к жизни. Обратно в реальность. «Какого черта? Вот эта сволочь, что стоит перед ним, будет жить, а он умрет? Хрен ему!» Надо решаться. Смелости ему придало то, что в этот момент, в руках у него оказался топорик. Он так и не положил его обратно в рюкзак после предыдущей бойни. Удобная березовая рукоятка – у отца был талант по изготовлению таких вещей – сидела в ладони, как влитая. Словно являлась продолжением руки. Колька всегда помнил, как отец говорил, что мужика видно по его топорам. Всегда, должны быть подправлены и наточены. Чтобы не хвататься перед каждой работой за наждак, а сразу взял и начал плотничать. И Колька старался следовать этому, словно он дал слово отцу.
Топор сейчас давал Кольке надежду. Если он успеет рубануть мужику хотя бы по ноге, это будет уже успех. Тогда он точно сможет убежать. А может все пойдет еще лучше, тогда он отомстит этой твари. Это на нем кровь Ленки, и тех ни в чем не виноватых зубрил. Злость дала ему уверенность в своих силах. Ведь он смог справиться со всеми остальными, значит, и сейчас сможет. Подтверждением этому то, что почти все ребята, с кем он приплыл сюда, сейчас уже превратились в белоглазых замедленных кукол. Теперь между жизнью и смертью стоял только этот страшный мужик. Если Колька сможет как-то навредить ему в физическом плане, тогда его шансы сразу возрастут.
Глава 11
– Почему ты не уплыл один? Ты же мог?
Эта фраза поразила Кольку. Он совершенно не ожидал от колдуна подобного вопроса. До этого, из уст этого мужика, он слышал только уговоры. Как тот уговаривал пионервожатую на что-то согласиться.
