черных силуэтов деревьев впереди. Наконец, он подошел достаточно близко, чтобы идти к нему по прямой. Он остановился, когда понял, что свечение - это умирающие угли костра.
Прислушиваясь к голосу Лины или любым признакам того, что происходит, он ничего не услышал. Изи двинулся вперед, держа свет выключенным. Он быстро оценил обстановку, готовый укрыться за ближайшим деревом при первых признаках того, что кто-то услышал его приближение. Он переложил фонарик в левую руку и вытащил пистолет правой.
Войдя в мрачный лагерь, он обнаружил, что один. Он включил фонарик и осмотрел сцену. Кулер лежал на боку с наполовину растаявшей кучей льда, раскинутой по грязи. Изорванные остатки палатки были разбросаны в нескольких футах.
Изи засунул пистолет обратно за пояс, подходя к сплющенной палатке. Он опустился на колени и приподнял клапан разорванного холста. Медный запах ударил ему в нос, когда фонарик осветил сиропообразный красный беспорядок внутри палатки.
- Мать твою, - прошептал он, узнав сумочку Лины среди кучи одежды и пропитанного кровью спального мешка.
Изи поднялся и повернулся, освещая кругом и вынув пистолет. Осматривая окружение, он заметил кровавые следы волочения в грязи, ведущие от палатки в лес. Он направил луч фонарика и пистолет в том же направлении.
Листья зашелестели, и ветки хрустнули вне поля зрения. Когда Изи направил луч фонарика, пытаясь разглядеть лес, вернулся вой и смех обезьяны. По спине пробежали мурашки от осознания, что кто бы или что бы ни было там, оно могло видеть его, a он не мог видеть их. Он также понял, что этот виновник был ответственен за кровавую резню, произошедшую внутри палатки.
- Я вижу тебя, мать твою! - солгал Изи. - Ты облажался с моей лучшей шлюхой. Теперь ты заплатишь!
Он выстрелил три раза во тьму, надеясь напугать человека достаточно сильно, чтобы убраться отсюда.
Когда звон выстрелов затих в его ушах, зловещий смех возобновился. Момент спустя другой такой же смешок эхом отозвался слева, и два других последовали справа. Вскоре невидимая какофония животного смеха окружила его.
Плечи Изи поникли, когда "Глок" и фонарик упали по бокам. Страх, которого он никогда не испытывал, пронесся по его венам, пока он ждал. Он едва успел уловить быстрый топот бегущих ног позади себя, прежде чем удар по затылку лишил его сознания.
* * *
Когда зрение прояснилось, Изи понял, что он голый и сидит на садовом стуле. Аналогичный стул был расположен напротив него. Его запястья и лодыжки были туго связаны бечевкой. Он слышал голоса и различные шумы вокруг себя. Когда он приподнял голову, чтобы осмотреться, в затылке у него запульсировало.
Он находился на большой поляне, на склоне покрытого деревьями предгорья. Костер освещал область колеблющимся багровым светом. С обеих сторон костер был окружен толстыми деревянными столбиками. С одной стороны поляны лежали руины старого здания, возможно, церкви. От конструкции ничего не осталось, кроме зловещего фасада, подкрепленного тремя разрушающимися стенами. Фасад был около двадцати футов высотой, в то время как остатки других стен не превышали трех футов. По ту сторону костра, на другой стороне поляны, на фоне окружающего леса выделялось высокое дерево. Его узловатая форма и несвоевременный оттенок золотистых листьев придавали ему потусторонний вид.
Голые мужчины и женщины толпились на поляне. Скопление, возможно, из десяти человек, трудилось у костра. Изи не мог понять, что они делали, но некоторые были на коленях, работая над чем-то, в то время как другие стояли, глядя и направляя. Плохая музыка в стиле кантри играла на бумбоксе.
- Что за херня? - пробормотал Изи.
Когда голые обитатели поляны обратили внимание на него, Изи охватил новый приступ ужаса. Мужчины выглядели как люди, но их лица были устрашающе похожи на морды грызунов. Их глаза представляли собой сплошные черные точки, лишенные эмоций. Они оскаливались в маниакальных ухмылках с расщепленными верхними губами. Серо-коричневый пух покрывал тела как мужчин, так и женщин.
Один из них подбежал к Изи - женщина, судя по ее грудям и отсутствию пениса. Он заерзал, когда она обнюхала его лицо. Подняв связанные руки, он слабо попытался отогнать ее. Она безумно хихикнула, игнорируя его протесты, и провела своим вонючим языком по его щеке. Запах, исходящий от ее покрытого шерстью тела, был букетом коровьего дерьма и потной задницы.
Гуманоидная крысолюдка отступила и поспешила прочь, исчезнув за фасадом разрушенной церкви. Пока Изи ошеломленно оглядывался по сторонам, остальные крысолюди вернулись к своим занятиям. Он подумал о том, чтобы порвать свои путы и убежать, но знал, что они накинутся на него, как только он попробует.
Через несколько минут из дверного проема руин вышла женщина. В отличие от остальных, она не была похожа на грызуна. Ее рыжие волосы свисали над голыми грудями, а бледная кожа светилась, как луна. Крысолюдка следовала за ней по пятам, затем свернула, чтобы вернуться к своим обязанностям.
Рыжеволосая женщина села напротив Изи на второй садовый стул. Она держала опоссума, как младенца, в сгибе руки. Когда она подняла зверька к своей груди, тот начал сосать.
Изи смотрел, не в силах вымолвить ни слова.
Женщина улыбнулась ему.
- Почему ты здесь? - спросила она мягко.
- Я... э-э... пришел проверить свою шлюху, - заикнулся Изи. - Я нашел лагерь... палатку... кровь...
Взгляд женщины остался мягким, когда она с недоумением посмотрела на него.
- Шлюху? Что это за шлюха, о которой ты говоришь?
Изи дрожал от страха и благоговения.
- Лина... Она моя сучка... Я ее сутенер - ее босс. Я думаю, она пришла сюда трахаться, и я хотел убедиться, что она в безопасности.
Выражение понимания осветило лицо женщины.
- Ах... эта Лина - шлюха, и ты ее хозяин.
- Думаю, можно сказать и так, - ответил Изи.
Женщина погладила опоссума, который сосал ее грудь.
- Вселенная состоит из бесконечного числа циклов - циклов природы, циклов насилия, циклов любви. Эти циклы не только связаны, но и сплетены вместе, как кольчуга. Для кого-то эта кольчуга защищает от камней и копий невзгод. Других ее тяжесть затягивает в трясину отвращения и отчаяния. В своей жизни я одерживалa победы и былa оправданa, прикрываясь доспехами. Я также тонула под ее бременем.
- Кто ты? Что это за место? - спросил Изи, не понимая ее слов.
- Я связана с этой землей, a эта земля - со мной. Это мои дети. Раз в год, во время весеннего равноденствия, я позволяю им возвращаться
