Я провел Подушкина на кухню. Фандорин поднялся из-за стола и любезно поздоровался с Подушкиным, однако и в поведении Фандорина особой радости по поводу прихода Подушкина, я тоже не заметил. Отметил про себя – Фандорин успел прикрыть дуло бластера стоявшего между холодильником и плитой полотенцем. Молодец, правильно сделал, лишние расспросы нам ни к чему!
Я усадил Подушкина спиной к холодильнику, сложил вдвое карту Тунгусского заповедника и сдвинул её ближе к подоконнику, достал ещё одну кофейную чашку и, чтобы показать «ширость» радушия, бутылочку марочного пятизвёздочного коньяка.
– Когда собираетесь в заповедник? – спросил Подушкин, кивнув на карты.
– В первых числах, – уклончиво ответил я.
– Элеонора просила передать, что японцы уже в заповеднике, – вкрадчиво сказал Подушкин.
После секундного замешательства мы одновременно выпалили вопросы Подушкину.
– Кто, сэнсей Гентзебаро Учидо? – спросил я.
– Что, до сих пор ищут свой спутник? – спросил Фандорин.
– Не тот и не другое, – ответил Подушкин, отхлёбывая кофе.
– Иван Павлович, а не могли бы вы ответить в более развернутом виде? – с некоторым раздражением сказал я.
– Сэнсей Гентзебаро Учидо так и не оправился от потрясения, сейчас японскую экспедицию из семи человек возглавляет его ассистент, наш старый знакомый, ну, тот, который выжил после кислотной линзы озера «Вонючего», – ответил Подушкин, отставляя кофейную чашку.
– А как насчет японского спутника? – не унимался Фандорин.
Я думал, Подушкин не ответит, но он, помолчав немного, сказал:
– Спутник, хоть и японской сборки, но принадлежал российскому олигарху. Спутник утонул после неудачного старта ракетоносителя. Военные кивали на японцев, мол, спутник сам несанкционированно отстрелился от ракетоносителя. Сам же олигарх считал, что его спутник утопили наши ракетчики, то ли по халатности, то ли по приказу сверху. Олигарх счел себя оскорбленным, но в силу щекотливости ситуации, обратился за помощью в расследовании к Элеоноре. А после того как мы нашли спутник и эксперты страховщиков с ним поработали, олигарх, получив страховку, потерял всякий интерес к причинам падения спутника. Страховщики, компенсировав все свои издержки за счет Роскосмоса, тоже не настаивали на дальнейшем расследовании. Вот, вкратце, что я могу вам рассказать, – Подушкин всем своим видом дал понять, что тема закрыта, и никаких дополнительных имён и фактов он не назовет.
– А с какого боку тут японцы? – спросил я.
– Получается – ни с какого, случайное совпадение! Японцы с самого начала шли за «жемчугом».
– Понятно, японцы шли за «жемчугом», а наткнулись на спутник, поэтому у сэнсея и поехала крыша, – сказал Николай, явно не желая закрывать тему спутника.
– Нет, японцы спутник не находили, – ответил Подушкин.
Наступила тишина, мы удивленно смотрели на Подушкина.
– А кто же тогда выловил спутник из озера и выволок его на берег? – наконец спросил Николай.
– Элеонора терпеть ненавидит неясностей, и она тоже хотела бы иметь ответ на этот вопрос. Она надеется получить ответ от вас, раз уж вы всё равно собираетесь на озеро Вонючее. Со своей стороны она готова оказать вам всю необходимую помощь.
– Спутниковый телефон. Вертолёт от поселка Ванавара до озера, туда и обратно. Армейские костюмы химзащиты с индивидуальными дыхательными аппаратами, – перечислил я, сам удивляясь своей наглости. Впрочем, Николай хоть и не бедный, но не всё же ему оплачивать, пусть уж и Элеонора немного подсуетится и раскошелится.
Подушкин вынул блокнот и с серьёзным видом записал мои пожелания.
– Что ещё? – спросил Подушкин.
– Желательно, беспилотник и субмарину-робот, – я окончательно обнаглел.
На лице Подушкина наконец-то отразилась неуверенность.
– С субмариной-роботом может быть накладка, за две недели можем не успеть её раздобыть, – ответил Подушкин.
Ого, беспилотник Подушкина не смутил! Элеонора, видать, не шутит, она готова дорого заплатить за удовлетворение своего любопытства. Я посмотрел на Николая, он сидел, задумчиво помешивая ложечкой кофе в чашке. Казалось, он попросту не слышал нашего последнего диалога с Подушкиным.
– Николай Александрович, – я обратился к Николаю (фамильярничать в присутствии Подушкина мне не хотелось), – А вы как считаете, что нам ещё может понадобиться?
– Иван Павлович, – вместо ответа на мой вопрос Николай обратился к Подушкину, – А вы как считаете, кто выловил спутник из озера?
– Откровенно говоря, я теряюсь в догадках. Стойбище шамана выглядит так, как будто там полвека никто не жил. Вокруг озера нет никаких поселений или становищ. Так что, не знаю! – ответил Подушкин.
– Но была ведь местная девушка с собакой, – возразил Николай.
– Неизвестно откуда взявшихся фантомных девушку с собакой видели только вы, Николай Александрович, – уточнил Подушкин.
– Что вы хотите этим сказать, Иван Павлович? – напрягся Николай.
– Вы только не обижайтесь, Николай Александрович, но таковы факты. Хорошо, я мог бы представить себе встречу с представителями другой цивилизации, например, если бы вы встретили какого-нибудь «центурианского» Льва Абалкина в скафандре, на пару с говорящим голованом Щекном. Но девушку с собакой я представить себе не могу, полчаса возле озера без респиратора – это верная смерть!
– Но есть и другие факты, в частности, сам «жемчуг» с его необычайными свойствами, – вступился я за друга.
– Согласен, но одно другого не объясняет, – парировал Подушкин.
– Иван Павлович, значит, нам просто известны пока не все факты, – подытожил я.
С такой постановкой вопроса Подушкин был вынужден согласиться. Мы ещё немного поболтали на нейтральные темы и Подушкин, сославшись на занятость, откланялся.
5. Тунгусский заповедник (Фандорин)
Мы находились на платформе крошечной товарной станции. Полтонны нашего груза в мешках и ящиках были сложены тут же. Дальше железнодорожных путей не было. Как оказалось, и других путей в заповедник – тоже.
Лето выдалось жаркое, засушливое. Над всей Сибирью установился мощный устойчивый антициклон, второй месяц кряду не было дождей. Леса горели, поэтому Тунгусский заповедник был закрыт для посещений. Все самодеятельные экспедиции и частично местные жители были эвакуированы. Все дороги перекрыты военными и полицией, а вертолёты задействованы МЧС для тушения пожаров. Меня это радовало и огорчало. Радовало тем, что японцы, имеющие трехнедельную фору, покинут Тунгуску. Огорчало тем, что и нам самим придётся повернуть назад.
– Ерунда, – отмахивался Михаил, – Леса тут горят каждое лето. По-настоящему большие пожары случаются здесь примерно один раз в двадцать лет.
