её палец, торчала прямо из правого глаза Андрея. Оттуда текла кровь и сукровица. Второй, левый глаз, остался целым, и смотрел на нее. Белый, как мороженное.
Все это произошло в течение нескольких часов. С одной стороны, ей казалось, что все промелькнуло словно за минуту. Настолько спрессовано все происходившее. Но с другой стороны, когда она вспоминала, как ходила по пустой деревне и кричала; или еще раньше, когда они с Андреем шли сюда, то ей казалось, что это происходило очень давно. Чуть ли не в другой жизни. Сейчас она снова сидела напротив мальчишки-пришельца в том самом проклятом доме, где и начались все эти ужасы. Теперь она уже не сомневалась в том, что все окружающее реально. Но реальность эта являлась совсем не той, в которой она жила до этого момента. Это была реальность Стивена Кинга или какого-нибудь сценариста Голливуда. Этот мальчишка, это даже не Голлум из Властелина Колец. Это хуже. Это существо не пыталось напасть на нее, не угрожало, и не показывало клыки и когти. Наоборот, по сравнению с Голливудскими фильмами, оно выглядело почти дружелюбным. Но та атмосфера чуждости, совершенной нечеловечности его натуры, страшило больше, чем даже мертвый Андрей.
Тот превратился в настоящего зомби, но это пугало только первые полчаса. Когда она увидела, что он не обращает внимания на ветку, воткнувшуюся ему в мозг, она чуть не потеряла сознание. Её даже вырвало. Но за каких-то несколько десятков минут, она притерпелась к его виду. Высказывание, что человек привыкает ко всему, оказалось верным на все сто процентов. Главное, не надо думать, что он мертвец. Надо думать, что он живет, просто изменился. Хотя, наверное, так и было. Настоящий мертвец это одно, а зомби, это совсем другое.
Зато о мальчишке, нельзя было сказать, что он живой человек. И даже просто, что человек. Она недоумевала, как она сразу это не заметила. Ведь облик парня, и та личность, что общалась с ней, совсем не вязались друг с другом. Худой, обросший подросток-оборванец, сейчас воспринимался как чуждое, абсолютно непонятное существо. Чужой. Теперь она понимала, что это было видно с самого начала. Просто мозг старался подогнать все, что он видит под обычные, приемлемые для него, понятия.
Она не понимала, зачем нужна этому существу. И он, похоже, просто не мог объяснить это. Он не отказывался, но все его объяснение опять превращалось в уговоры согласиться и принять что-то. Женька не ждала, от этого согласия ничего хорошего. Это было понятно даже младенцу. Не может быть хорошим для человека то, что очень нужно этой твари. И поэтому решила ни за что не соглашаться. Только так она могла выиграть время. Может, удастся что-нибудь придумать.
«Что делать? – эта мысль снедала её. – Как теперь сбежать? Куда?» После того, как она два часа назад, как только поняла, что Андрей мертв, она пошла на берег. Мальчишка предупредил, что не может позволить ей уплыть, но она не поверила. И, как оказалось, зря. Мальчишка не препятствовал её походу на берег, хотя и шел следом, как приклеенный. Но лодка исчезла. Она убедилась в этом лично. Это оказалось еще одним сильнейшим потрясением этого дня. Хотя этот день и можно считать сплошным потрясением, но момент, когда она увидела обломок ветки, торчавший из глаза Андрея, был самым главным. Казалось, после этого, уже ничто остальное не шокировало так.
Но вот этот момент, когда она шагнула из кустов и увидела пустой берег, явно был вторым по яркости. Все! Теперь она пленница этой деревни.
Все время до этого момента, она знала, что в любой время может вырваться из этого кошмара. Достаточно только добежать до берега, сесть в лодку и оттолкнуться веслом. Но теперь все это недоступно – и она один на один с существом не из этого мира. Хотя и был еще умозрительный шанс уйти через лес, но его она всерьез не рассматривала. Она сразу поняла, раз мальчишка не переживает о том, что она может сбежать в лес, значит это невозможно.
Тогда в шоке, она послушно пошла за ним. Они вернулись в тот же дом. И вот теперь наступил момент, когда она впервые спросила себя – может, лучше сдаться? Может, то, что предлагает это существо, не так уж и страшно? Все-таки она всего лишь девчонка. У нее не хватит сил противостоять этой твари. Женька взглянула на стоявшего у печи Андрея, и выругала себя: – «Ты дура? Не видишь, что с тобой будет? Ты хочешь стать такой же, как Андрюшка?» Она перевела взгляд на мальчишку. «Или таким, как этот?» В мыслях Женька частенько называла себя «блондинкой». За то, что не могла удержаться от того, чтобы купить новую «тряпочку» или парфюм. Но на самом деле, она такой не была. Критический склад ума и в этот раз не дал ей поддаться эмоциям. «Ты еще не все попробовала, – одернула она себя. – Сдаться всегда успеешь».
И на самом деле, ничего такого ужасного, касающегося лично её пока не произошло. Её не били, не истязали, и не превратили в зомби. Силы еще не покинули её, и даже страх притупился. «Вот хрен ему! – Женька упрямо взглянула на своего врага. – Не дождется». Она полагала, что если её сразу не превратили в такого, как Андрей, и тварь тратит на нее столько ресурсов: обхаживает, уговаривает, то это значит, что с ней проделают, что особенно страшное, а не просто умертвят и превратят в зомби. В голове тут же возникла картинка из «Чужого», где Рипли убивает Матку. Она содрогнулась, представив, как ей придется вынашивать какую-то тварь. Правда, в том фильме, у людей никакого согласия не спрашивали. Просто откладывали в них яйца и все.
– Кто ты такой? На самом деле?
Она почти не надеялась, что существо в мальчишке, ответит на такой прямой вопрос. И спросила на всякий случай. А вдруг…
Но чуда не произошло, он опять начал свою бесконечную тему.
– Ты все узнаешь сама. Тебе надо только согласиться. Он ждет.
Мальчишка показал на стол. Там лежала какая-то вещь, завернутая в грубую выцветшую тряпку. Женька заметила этот предмет сразу, как только они вернулись сюда. Но не придала значения. Ей и в голову не пришло, что это самая важная штука. Она почему-то думала, что если согласится, то её поведут в какой-нибудь спрятанный космический корабль, или в пещеру с проходом в иной мир. «Блин! Насмотрелась всякой ерунды. И начиталась». Теперь она взглянула на странный сверток по новому: со страхом,
