Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
Она сделала еще несколько глотков и почувствовала, как водка с тоником мягко ударила ей в голову. Отлично. Чувствовала себя Маша прекрасно. Мягкое кресло, приглушенный свет, красивая музыка… И коктейль такой вкусный, и так приятно кружит голову.
– Налейте мне еще водки с тоником, – потребовала Маша. – И лимона не жалейте. Я полюбила лимон.
– Вы полюбили водку с тоником. И, кстати говоря, вы уже много выпили.
– Знаю. Но я хочу еще.
– Завтра вам будет плохо.
– Пусть. Зато сегодня мне будет хорошо. Наливайте!
Глеб поднялся с кресла.
– Нет, Маша. Вам пора спать. Я дам вам огромное полотенце и чистую футболку. А пока вы будете в ванной, я застелю вам постель.
– Эх… – иронично вздохнула Маша. – Добрые нынче пошли мужчины. Понимающие. Ладно, черт с вами, спать так спать. Сможете завтра утром довезти меня до работы? Я с похмелья боюсь садиться за руль.
– Конечно. Отвезу, куда скажете. Я за полотенцем!
И Глеб вышел из комнаты. Маша проводила его взглядом и снова вздохнула.
«Чего я хочу? – подумала она. И пожала плечами: – Если бы я только знала…»
На следующий день Мария добралась до работы только к обеду, и то с помощью Глеба. Полковнику Жуку она отзвонилась заранее, сообщила, что неважно себя чувствует, и попросила пощады. Старик со свойственной ему формальной деликатностью заверил Машу, что работа подождет. Тем более что ничего страшного ночью не произошло, Алена Логинова жива и здорова, и никто не покушался на ее жизнь.
Маша спросила, отдал ли кто-нибудь криминалистам на анализ волосы, которые она завезла в офис с вечера. Старик ответил ей, что лично распорядился передать волосы в лабораторию, более того – попросил экспертов поторопиться с заключением.
Получив столь утешительные сведения, Мария отключила телефон, рухнула головой на подушку и проспала еще полтора часа.
Когда она появилась наконец в офисе, Стас и Толя пили кофе, просматривая сводку происшествий.
Волохов был мрачен и неразговорчив и вообще – выглядел немного пришибленным и каким-то растерянным. Мария списала это на усталость после ночного дежурства. Поздоровавшись с Машей, Стас поднялся с кресла, подошел к Корсаку и сказал:
– Выйдем-ка в коридор, приятель. Надо кое-что обсудить.
– Данилов! – сурово окликнула его Маша.
– Не волнуйся, мы на пять сек.
Стас буквально вытолкнул Корсака в коридор. Закрыл за собой дверь, повернулся к журналисту и сказал, глядя ему в глаза:
– Маруся мне как сестра, приятель. И она – лучшая. Ты понял?
– Понял, – ответил Глеб.
Данилов смерил его прохладным взглядом и сухо произнес:
– Причинишь ей боль или даже простое неудобство – будешь иметь дело со мной. Я отчетливо выражаюсь?
– Вполне.
– Вот так.
Стас пригладил ладонью лацкан плаща Глеба, открыл дверь и впустил журналиста в кабинет. Подмигнул Маше и лучезарно улыбнулся:
– Вот и все, а ты боялась.
– Поговорили?
– Да. Ты была права, он хороший парень. И собой пригож, и пиджак отличный. Я считаю: надо брать.
Маша засмеялась.
– Балбес ты, Данилов! Глеб, останешься попить кофе?
Корсак сунул в губы сигарету и покачал головой:
– Нет. Мне пора в редакцию.
– Спешишь тиснуть статейку про наши горестные дела? – язвительно осведомился Стас. – Надеюсь, она не появится в завтрашнем номере вашей бульварной газетенки?
– Можете в этом не сомневаться, капитан. – Глеб посмотрел на Машу. – Статья будет опубликована лишь тогда, когда Мария Александровна даст добро.
– Ну, тогда я спокоен. Бывайте, Глеб Олегович, и не забывайте нам звонить. А то мы без вашего внимания совсем тут зачахнем.
Глеб пропустил язвительные слова Данилова мимо ушей, вежливо со всеми распрощался, взял выписанный Машей пропуск и покинул кабинет – спокойный, задумчивый, отстраненный и слегка рассеянный, как это подобает писателям. По крайней мере, Стас Данилов думал, что подобает.
– Странный тип, – сказал Стас, когда журналист ушел. – Не могу понять – гад он или хороший человек.
Маша повесила плащ на вешалку и с улыбкой уточнила:
– А для тебя весь мир делится на гадов и хороших людей?
– А для тебя разве нет? – удивился Данилов. – Человек либо мерзавец, либо молодец. Третьего не дано. Конечно, если судить человека по гамбургскому счету. Кстати, Старик велел тебе и Волохову разобраться с бумагами. Требует отчетов, подробных и красивых, и чем быстрее, тем лучше.
– Требует – дадим, – сказала Маша.
Она пошла готовить себе кофе. Данилов постоял среди кабинета, посмотрел, как Мария колдует над кофеваркой, сдвинул брови и сказал:
– Значит, ты провела у этого типа ночь. Только не отпирайся.
– Я и не отпираюсь, – пожала плечами Маша. – Я была у него, но спали мы раздельно.
Стас и Толя переглянулись.
– От оно как, – усмехнулся Данилов. – Наш борзописец – благородный человек и решил стать тебе другом и надежным боевым товарищем. Понимаю, сам использовал такую тактику, и она часто срабатывает, особенно по отношению к зрелым, повернутым на своих проблемах дамочкам. Но на кой черт ты-то к нему суешься? Не видишь, что ли, что он тебе не пара?
– Это почему же?
– По кочану. Поверь мне, этот хлыщ меняет женщин как перчатки. А потом выбрасывает их на помойку жизни с разбитыми сердцами. Ты, Любимова, хочешь оказаться на помойке?
– Я уже там, – сказала Маша. Она налила в чашку кипяток и потянулась за вазочкой с сахаром. – Ох, Данилов, любишь же ты совать нос в чужие дела. Нравится он мне, ясно?
– Да уж куда яснее. Женщины любят писателей, даже когда эти писатели не написали в своей жизни ничего, кроме десятка паршивых статеек да одной-единственной книжки, воспевающей подвиги маньяков.
Маша бросила в чашку пару ложек сахара и сказала, помешивая его:
– Данилов, хватит рычать. Тебе это не идет.
Некоторое время Стас молчал. Затем кивнул и сказал:
– Ты права. Если человек твердо решил испортить себе жизнь, никто ему в этом не может помешать. Ладно, ребятки, побегу-ка я в Эс Ка[5]. Следователь Пожидаев оченно сильно хочет со мной переговорить.
– По поводу дела о поджигателях машин?
– Угу. А насчет моих слов, Любимова, ты все же подумай.
С этим напутствием Данилов и удалился. А Маша и Волохов засели за отчеты.
Толя все время был молчалив, но во время одного из перерывов, когда Маша готовила бутерброды для себя и для него, не выдержал и сказал:
– Марусь, ночью кое-что случилось.
– Что? – не расслышала Любимова, умещая на ломтиках хлеба куски ветчины.
– Я говорю: ночью кое-что случилось.
Закончив сооружение бутербродов и засунув их в микроволновку, Маша повернулась к Волохову:
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
