из девушек в конце повалилась на пол, высунув язык и уставившись в пустоту широко открытыми глазами. И тут Уолтер заметил еще несколько мертвых девушек, которых спихнули под столы.
- Они почти закончили, - продолжал Колин. - Они подключены к кое-кому внизу, если ты понимаешь, что я имею в виду, и они полностью переписывают "Пробуждения Люцифуга", первую книгу, опубликованную в аду. Не то, что можно купить в "Барнс энд Ноубл". Вот почему я велел девочкам переписать ее. В ней содержится нечто очень важное, то, что тебе нужно прочитать прямо сейчас - глава под названием "Незакрытые эдикты адского пространства". Это как книга правил. "Ад Для Чайников." - Колин снова усмехнулся. - И еще есть подглава, Уолтер. Пожалуйста, прочти ее. Она называется "Эфирианцы и Эфириссы".
Непрекращающиеся каракули отвлекали Уолтера от способности правильно обрабатывать информацию. "Он сумасшедший, - пришел окончательный вывод. - Он еще более сумасшедший, чем я. Все, чего я хотел, это покончить с собой..." Еще одна девушка упала. Она несколько раз дернулась на ковре, слабо помочилась и умерла.
- Я заключил сделку, - сказал Колин. - Ты-почеши-мне-спину-я-почешу-твою сделку. У меня есть сто миллионов, и я должен жить как король. Но теперь все кончено. Нас ждет нечто лучшее.
- В твоих словах нет никакого смысла, - сказал Уолтер.
- Ты прочтешь всю книгу позже, но я коротко расскажу тебе. Мы большая редкость, дружище. Во-первых, мы родились 18 мая. Ты, вероятно, не знаешь этого, но 18 мая - это оккультный праздник.
Уолтер нахмурился. Оккультный праздник?
- А что такого особенного в 18 мая?
- 18 мая 636 года Папа Гонорий первый продал душу дьяволу. Это было большое перо в шапке Сатаны. Оккультные праздники очень важны в деле, о котором ты прочтешь позже. Есть и другие вещи, которые делают нас важными.
- Что, например?
- Мы однояйцевые близнецы и склонны к самоубийству.
- Ты не самоубийца, - Уолтер был уверен в этом. - Ты всегда был самым уверенным и уравновешенным парнем, которого я когда-либо знал.
Колин от души рассмеялся.
- Каждый гребаный день, чувак. Я просыпаюсь, бросаю один взгляд на придурка, смотрящего на меня из зеркала, и мне просто хочется разнести себе голову на хрен. Люди - дерьмо, они тупицы, они лжецы, которые заботятся только о себе, и они пойдут на что угодно, уничтожат кого угодно, причинят кому угодно боль, только чтобы получить еще один цент от жизни. Они притворяются твоими друзьями, но плюют тебе в спину, стоит только отвернуться. Они стирают тебя из жизни, как мелок с гребаной доски. Весь мир полон их, Уолтер, полон лживых предателей, которым нужны такие люди, как ты и я, чтобы поддерживать свою самооценку. Я уже сыт этим по горло. Я ненавижу людей, они все отстой. Они обманывают тебя, лгут тебе, подставляют тебя и разрушают. Почему? Потому что они могут. Потому что это весело. Это красивые над уродливыми, сильные над бессильными, это славные парни, которых косят нас просто потому, что мы стоим там и нас можно косить. Это их сила, Уолтер, а парни вроде меня и тебя - корм для их эго. Мы мясо, которое они едят на завтрак каждый день, и мы ничего не можем с этим поделать. Наверно, единственная причина, по которой я так и не снес себе голову, это страх, что какой-нибудь болван проклянет мой ботанский труп за то, что он слишком шумел.
Уолтер сидел, подавленный. Он был в полном шоке от этого откровения.
- Я... не знал. Ты всегда был тем, на кого я смотрел снизу вверх, когда был в депрессии. Ты никогда не казался подавленным. Ты никогда не казался самоубийцей. Ты никогда не казался...
- Вещи никогда не бывают такими, какими кажутся, - перебил Колин. - Люди никогда не бывают такими, какими кажутся. Вот почему я вступил в клуб, вот почему я перешел к системе убеждений, которая знает, что я такое. Я изгой, Уолтер, и всегда им был. И кто был первым человеком, который был изгнан? За все время?
Тишина пробрала Уолтера до костей.
- Есть еще одна вещь, самая важная, которая делает нас особенными, - продолжал Колин. - Мы оба девственники.
Уолтер приподнял бровь, оглянулся на знойную, ухмыляющуюся и все еще очень обнаженную Августину.
- Ты хочешь сказать, что никогда...
- Девственники в библейском смысле, Уолтер. Руки и рты не в счет, если ты понимаешь, к чему я клоню. Августина очень хорошо натренирована. Она делала меня счастливым, не нарушая никаких правил. И ты ведь тоже не нарушил правила, не так ли? Я знаю, что нет, я позаботился об этом.
- О чем ты говоришь? - снова спросил Уолтер.
Колин подмигнул Августине, которая наклонилась к Уолтеру и принялась нагло тереть его промежность. Уолтер поежился. Вскоре ее рука скользнула к нему в штаны...
- Ничего, а? - Сказал Колин с той же усмешкой. - К югу от пояса нет жизни, не так ли?
Это было правдой, как и в последнее время. Даже в те несколько раз, когда ему удавалось быть близким с Кэндис, эрекция Уолтера полностью отказывала. Это он мог объяснить только нервозностью и беспокойством по поводу работы.
- Эти железосодержащие пилюли не были пилюлями с железом, - сообщил Колин.
- Что?
- И у тебя нет анемии.
- Но доктор сказал, что у меня анемия!
- Доктор так сказал, потому что я ему за это заплатил. Эти таблетки называются Тартрат Холакси-Нола. Это то, что суды заставляют принимать сексуальных преступников, делая их импотентами.
Уолтер мгновенно пришел в ярость.
- Я надеру тебе задницу! - закричал он, но это был скорее девичий крик, его голос надломился. Он попытался встать со стула, но все еще был слишком слаб и у него кружилась голова.
- Расслабься. Это нужно было сделать. Если бы ты потерял девственность, все пошло бы не по плану. Я не мог этого допустить, Уолтер. Я не мог допустить, чтобы эта белокурая шлюха, трахающая спортсменов, испортила все мое дело. Всего один половой акт с ней, и все было бы потеряно. Это одно из правил. Ты должен оставаться девственником, и я тоже.
Меня предали! Мой собственный брат! Уолтер никогда в жизни не был так взбешен и так растерян. Почему Колин так поступил? Он знал, как Уолтер относится к Кэндис!
- Твоя судьба в миллион раз
