Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62
И вдруг Макарова словно ослепило.
Он выпрямился, будто это помогало ему вспомнить.
– Запах…
Он почувствовал этот запах в тот день, когда впервые увидел проволоку. Этот запах тогда преследовал его всюду, куда бы он ни пошел.
– Гоша… Нет… Артур! Артур, возьми автомат!..
Взъерошенный, полусонный, Артур заскочил в каюту Левши, держа в одной руке «узи», во второй – свою грязную рубашку.
* * *
– Здравствуй, мальчик. – Мягко, но уверенно нажимая на дверь каюты, неизвестный Питеру человек в синем комбинезоне вошел и заперся.
Питер не знал, что ему делать – бояться или разговаривать без опаски. Отца не было, Дженни с девчонкой выбежали на крик.
Мужчина между тем прослушал за спиной топот ног, взял мальчика за руку и повел в дальний угол каюты. Каюта, как квартира-студия, имела просторный холл со множеством карманов для вещей моряков и дальний угол, он уходил вправо, словно поворот коридора. Здесь, судя по количеству розеток в переборке, стоял телевизор, видеоаппаратура, словом, Питер оказался в том углу каюты, где моряки релаксировали после вахты.
– В коридоре появились странные люди, – заговорил незнакомец, и Питер увидел большой черный пистолет с выпиравшей из его рукоятки, как магазин из автомата, обоймой. – Будь рядом, и я тебя не дам в обиду.
Питер сел на прикрученную к полу и стене кровать.
Мужчина сел в потрепанное кресло. Скоро вернутся жильцы этой каюты.
Когда снаружи попытались открыть дверь, а после принялись долбить в нее ногами, он, прислонив палец к губам, прошептал:
– Сидишь здесь. Молчишь, – и показал пистолет. – Понял?
Питер кивнул.
– Пока меня не грохнут, – добавил он, вгоняя в ствол патрон.
Скинув верхнюю часть комбинезона и замотав вокруг пояса рукава, он остался только в черной майке. В кармане его зазвонил телефон. Вынув его, мужчина поднес к уху. Все это время он был спокоен, словно это происходило в людном месте при естественных обстоятельствах.
– Мы не успели уйти, – выслушав ответ, он положил пистолет на кровать рядом, прижал телефон плечом и, вынув из кармана платок, принялся вытирать руки. – Он убрал, но не ее. Левша мертв. И слава богу, потому что он узнал этого идиота. Уходить? Как?.. Да, я знаю, что делать. Не волнуйтесь, я помню, что у меня в Луисвилле дочь. Но если вы ей не поможете, я вас достану с того света.
Закончив разговор, он вынул из трубки сим-карту, а телефон бросил на пол и растоптал. Убедившись, что мальчишка его не видит, сунул карту в щель между стеной и металлическим уголком кровати.
Через минуту дверь каюты выломают. Макарова не остановить. В два лома, взятых со щита, они снесут дверь с петель. Но это будет через минуту.
А сейчас человек стоял посреди каюты, скрестив на поясе руки. Он думал о дочери, оставшейся в Луисвилле. О том, что разыскивается в Англии за ряд тяжких преступлений и что зовут его не Джей, а Генри Уокен. Его хозяин возьмет заботу о дочери на себя, а больше Уокену ничего не было нужно. Так уж повернулась жизнь, что когда-то давно пришлось ему расправиться со священником и двумя женщинами в придорожной гостинице. Этот фат лорд Честертон почти настиг его со своей гвардией, но Хозяин оставил его с носом.
На душе его было легко и беззаботно. На родине его ждала виселица, здесь можно было избежать смерти. Но если он сдастся, никто уже не сможет помочь дочери. Так что смерть лучшая, более красивая, чем виселица, ждала его.
А Питер сидел в другой части каюты и, закрыв глаза, видел этого мужчину, стоящего на коленях. И не мог понять мальчик, как это объяснить….
– Питер! – раздался голос отца. – Ты здесь?
– Ответь ему, – разрешил мужчина.
– Да, папа, я здесь.
– Кто с тобой в каюте, сын?
– Зачем вам знать это, Макаров? – громко произнес мужчина. – Он не один, имя мое вам все равно ничего не скажет. У нас с Питером есть «беретта» и неплохой запас патронов.
– Кто вы такие? Что вам нужно на этом корабле? Питер, с тобой все в порядке?! – Удар в дверь.
– С ним все хорошо, Макаров, перестаньте нервничать.
– Откуда вы знаете мое имя? Кто те двое, что напали на меня в гальюне?
Разговаривать через перегородку было просто. Эхо пустующих помещений разносило этот разговор по всем закоулкам авианосца.
– К сожалению, я не могу ответить вам на этот вопрос. Просто убейте меня, и закончим на этом.
– Вы сумасшедший?
– Нет, провалившийся. – И Уокен стал разглядывать свою ладонь, словно видел ее впервые.
За дверью шло совещание – он это прекрасно понимал. На повестке дня этих дебатов стоит вопрос – что делать, когда в руках сумасшедшего оказался ребенок. И что, вообще, происходит. Как штурмовать каюту, если случайным выстрелом можно ранить или убить маленького мальчика? Или – как не спровоцировать этого бандита на действия в отношении ребенка?
Уокен усмехнулся.
Он никогда в жизни, а при данных обстоятельствах – особенно, не воспользовался бы таким козырем, как ребенок. Он понимал, что отсутствие такого желания кроется не в его любви к детям. Безусловно, можно было бы взять пацана в охапку и потребовать выполнения своих условий. Только сделать это не так, как делают психи. По два часа они базарят через дверь с полицией, а когда весь штат соберется около дома, они требуют виски, пива, миллион долларов в двадцатках и джип до аэропорта. А полиции того и нужно. Ты только дай им времени – часа три-четыре, чтобы их тугие мозги распрямились! А потом они будут работать, как универсальные солдаты. Поэтому и выбирают бобби время для тяжких раздумий. Все можно было бы сделать проще. Взять салагу на руки, потребовать отвалить от каюты и быстро выйти на улицу. Ни один из них не решится нажать на спуск, если у тебя на руках ребенок! Только делать нужно все быстро и четко.
Но Уокен, стоя посреди комнаты и держа под контролем весь проход до двери, даже не думал о том, чтобы так поступить. Ни при чем здесь любовь к детям, ни при чем… Он не должен отсюда выйти, иначе его разговорят. Среди них есть люди, умеющие развязывать язык. И тогда дочь в Луисвилле… Она умрет. Есть поступки, которые не имеют срока давности. Даже у убийства есть срок, по истечении которого ты можешь избежать наказания. Но есть поступки, за которые потом придется расплачиваться всю жизнь если не перед людьми, то перед собой точно. И еще неизвестно, что из этой дилеммы страшнее. Заслоняться ребенком – это почти то же самое, что убить родную мать или священника. Но разве священник не был убит? Там, в лесу, далеко отсюда. Далеко – не в милях, далеко… чем же измерить это расстояние, если нельзя в милях?..
Вряд ли это понимают те, что сейчас за дверью пытаются быстро выносить и родить какой-то искусный план, пунктов в котором всего два – рыбу съесть и кости сдать? И рассказчика живым взять, и чтобы при этом не пострадал ребенок…
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62
