принимаем, ждём! Напоминаю маршрут: поездом до станции Боготол, там автобус до посёлка Кузель, найдёте Ваню-кузнеца, он вас к нам доставит.
Твои братаны по службе: Григорий, он же Рыжий Тарзан, он же я; Серёга, он же Алабай; Ардан, он же Могучий бурят.
P.S.: Не приедете, сами нагрянем, и тогда вам кирдык…».
– Знатная рыбалка, ждёт! Речка, озеро! Ага. А ещё мошка с комарами… – сыронизировал тогда про себя Дима, но подумал и решил: – А почему бы и нет? Отдохнём пару недель с Изюхой от нашей городской шумной суеты, кладбищенский покой сменим на таёжный, всё же поздоровее и поживее будет…
Изю уговаривать не пришлось, к тому же Тося, хоть и ворчанула, но отпустила своего мужа-добряка, а заодно и Димана. Однако строго напутствовала:
– Димуль, только никаких женщин!
– Тосенька, милая, какие женщины в глухой таёжной заимке?! Одно здоровенное и грубое бородатое мужичьё.
– Знаю я тебя – не ты женщинок ищешь и находишь, они тебя сами,.. даже если на Марс умудришься рвануть, и там отыщут, а уж в тайге, Каракумах или на Тибете и подавно достанут, как пить дать, достанут…
– Вот те крест, никаких баб…
Друзья дождались июля и в путь. В Кузеле быстро нашли кузнеца Ивана. Он по речке на моторке спустил их к месту, где уже ожидал безбородый Ардан. Могучий бурят был единственным в этой троице без густой растительности на лице.
Отдых начали здОрово и здорОво, почти без водки. На третий день от спиртного и вовсе отказались. От души рыбачили и купались. Причём с мужиками плескалась и чумилась пара огромных белых чистопородных туркменских алабаев. Серёга, земляк Димана, так же, как и он – уроженец и сын Туркмено-Хорасанских гор в предгорье Копетдага, обожал, уважал и признавал только эту породу псов из рода волкодавов. Вместе с этими кобелями собирали ягоды и грибы. Изя готовил офигенные ужины. В общем, ни суеты, ни проблем, один сплошной таёжный кайф и романтика, естественно, с комарами и мошкой. К концу второй недели зарядили дожди, великолепная пятёрка и две псины засели в заимке. Как-то на третий день ненастья, а дождь лил, как из ведра, «крошки» алабайчики никак не возвращались с туалетной процедуры и устроили такой ор и лай под окном, что Григорий не выдержал и обратился к хозяину милах собачек из солнечного Туркменистана:
– Серёга, да угомони ты уже своих монстров, пусть зайдут и притихнут.
Серёга вышел, но через пару минут вернулся с каким-то грязным мокрым комочком, размером с пол-ладони. Эта «пол-ладони» издавала едва слышный тонкий писк.
– Ардан, полей.
Бурят полил. «Пол-ладони» оказалось малюсеньким, худеньким белым существом с мышиным хвостиком, розовыми ушками и голубыми глазками.
– Мышонок что ли? – неуверенно произнёс Гриша.
– Не похожа на мышь, носик, смотри, какой. Да и Бай бы её сожрал, он в отличие от Карагёза мышей любит хавать, – усомнился Серый.
– Если это не мышка, то, может, малюсенький алабайчик? – то ли всерьёз, то ли в шутку продолжил накидывать версии Григорий. – У тебя же два белых алабая…
– Гринь, ты что несёшь?! Они оба кобели, сук среди них нет, – Серёга внимательно рассматривал трясущееся тельце, покрытое белым пушком. – Ну, да, и этот белый. Но мои – кобели, а не суки, и не трансгендеры какие-то, мы же не во Франции, а в русской тайге…
– Ну-ка, дай, – Дима взял комочек. – Глаза голубенькие, а ушки розовенькие… Это больше на котёнка похоже…
– Откуда здесь котейке взяться!? Ему от роду не больше трёх недель, – не удержался Ардан. – Ближайший посёлок в семидесяти километрах от нас.
– Может, кто-то подбросил? – вмешался в абсурд Изя, добавив ещё больше этого абсурда.
– Медведь с другого берега реки принёс и подкинул нам на воспитание, – покачал головой Серёга и недоумённо продолжил: – Как он сюда попал – это вопрос без ответа. Но как его не придушили, не перекусили два моих зверя. Вы же знаете, они задирают всё, что здесь живёт и движется, от тех же мышек до кабана. А прошлой весной молодого медведя порвали…
– Наверно, не успели, Серёг, ты отнял, – предположил Гриша.
– Нет, они его даже лапами не трогали, только носами в грязи перекатывали и то легонько.
Дима положил розового беляшика на пол и сел на свою тахту. Крохотуля пискнул и пополз к Диме, подполз, зацепился крохотными коготками за штанину и стал карабкаться по ней. Вскарабкался, уткнулся носиком в ладонь и притих.
– Вроде мурчит? Такой милипуська, а уже трещит, – удивился Дима.
– Котята уже на второй день после рождения начинают мурчать, – заметил всезнайка Изя.
– Оба-на, признал хозяина! – гоготнул Ардан.
Гогот поддержал рыжебородый Григорий:
– Кому-то здоровенные алабаи, а кому-то такое вот мелкое «счастье», что через лупу не разглядишь. Главное, что и те белые, и этот, да ещё голубоглазый. Как назовёшь, Диман?
Дима смотрел на «счастье», уместившееся на половине ладони, и опасался даже погладить это тщедушное тельце, каким-то чудом попавшее в глухую тайгу и ещё большим чудом не придушенное и не сожранное парой матёрых таёжных алабаев.
– Так, ты, Гринь, его сам сейчас нарёк… «Счастьем». Вот и пусть будет Счастьем, Счастливчиком.
– Его не сожрали мои монстры, значит, он и есть Счастливчик, – поддержал хозяин волкодавов и добавил: – Если ты его ещё выходишь и выкормишь, это тоже будет чудом и счастьем. Ардан, молоко тащи, будем выхаживать этого пока полудохлого заморыша…
Вот так странненько и чудесненько у бродяги-Димана появилось его таёжное белое Счастье. Через год эти «пол-ладони» уже не умещались в большущем кресле Дмитрия…
– Ну, что, братишка, вот мы и снова вместе. Так и хочется спросить: где тебя черти носили?
Белая находка Серёгиных волкодавов коротко и тихо мяукнула и по-собачьи стряхнула с себя остатки влаги…
Странник: прах и белый сон в руку и в помощь…
Дверь в душевую вдруг распахнулась. Дима невольно вздрогнул и отпрянул, но тут же расслабился. В проёме высветилась фигура белого Странника:
– Знамо где: у чертей этих, на их же кулижках, – ставший уже близким и родным голос старца был тих и спокоен: – Там, где кулижки, там и болото; а было бы болото и черти найдутся. Здравствуй, Дмитрий, здравствуй Счастье. Скучалось, небось, по деду?
– Рады видеть тебя, старче, – искренне обрадовался Диман. – Ты всё с прибаутками своими. Но мне тревожно за Счастливчика. Меня ждёт третий акт, как говорит демон в пальто, Мерлизонского балета. Я до сих пор удивлён и не могу поверить и понять, как бесы вернули мне белого братишку. Но что теперь делать с ним? Как уберечь его
