– Вам удалось многое узнать о нем, но не все. Существует одна вещь, которой вы не знаете: род Сонье был проклят, ему не дано было иметь наследника…
– Но у него было две дочери…
– Дочери – да, но не сын. Сонье не желал верить в то, что он проклят, он винил во всем свою жену, и желание покончить с «бабским проклятьем» было одной из причин, по которой он отправил жену и дочерей на остров умирать от голода.
– Нечеловеческая жестокость. Но я по-прежнему не понимаю, что он хочет от меня?
– Долгожданного наследника. Если Сонье получит желаемое, он будет обладать неограниченной властью над живыми и мертвыми.
– Это неправда. Вы нарочно хотите запугать меня! – в ужасе прокричала я. – Я немедленно собираю вещи и уезжаю! И никакой Сонье меня не найдет!
– Поздно, девочка, слишком поздно, – покачал головой старик. – У тебя один выход – бороться с ним и победить. Иначе…
Он не стал говорить, но у меня хватило воображения, чтобы представить свою страшную участь, где смерть будет самым лучшим исходом…
От охватившего меня страха я плохо соображала и чуть не забыла спросить о том, кому принадлежит таинственная могила, изображенная на картине Пуссена. Старик как будто ждал, когда я вспомню об этом. Он сидел рядом и даже не пытался уйти, хотя я молчала довольно долго. Наконец в моих мозгах немного прояснилось, и я сказала:
– Вы, похоже, знаете эти места как никто другой… – Старик кивнул, соглашаясь, и по его лицу вновь пробежала странная усмешка. – Скажите, кто лежит под тем древним камнем со стертой надписью, который расположен рядом с могилой Сонье?
– Вопрос на самом деле прост. Когда Сонье стирал надпись, он боялся, что кто-нибудь сможет заинтересоваться: зачем великому художнику рисовать неприметный надгробный камень с крошечного деревенского кладбища. Но здесь ему не повезло. Что ж, вы сами пришли к правильным выводам и имеете право на небольшую подсказку: в той могиле покоятся останки Иды де Бланшфор.
Знакомое имя. Я где-то его слышала, но где же? Я мучительно пыталась вспомнить и в конце концов решила попросить старика объяснить подробнее.
– Пожалуйста… – Я повернулась к нему и с глупым видом уставилась на пустую скамейку. Старик исчез, словно его и не было…
– Как прошла встреча с почтенным старцем? – спросил меня Артур, когда я вернулась к машине.
– Откуда ты знаешь, что это был старец? Ты что, следил за мной? – Я посмотрела на него с неприязнью.
– Прости, но мне не хотелось оставлять тебя без присмотра. У тебя настоящий дар влипать в неприятности. Но все было честно – я только посмотрел издали и даже не слышал, о чем вы говорили. Поэтому позволь спросить: ты узнала то, что хотела?
– Я узнала то, о чем предпочла бы никогда не знать. Я вообще жалею, что приехала в эту проклятую деревню! Ненавижу ее и все, что здесь происходит! – Я визжала, как последняя истеричка, и кричала до тех пор, пока слезы не начали душить меня.
Артур молча выслушал от меня все гадости и, подождав, пока я успокоюсь немного, сказал:
– Послушай, Тоня, ты замечательная девушка. Я вижу, ты попала в крупные неприятности, хотя и не знаю, что могло тебя так напугать, но поверь: я постараюсь сделать все, чтобы помочь тебе выпутаться…
Его голос звучал совсем не так, как обычно. В нем я услышала нежность и участие. Такого Артура я не знала. Размазывая слезы по щекам, я посмотрела на него и сказала:
– Спасибо за сочувствие, но думаю, что мне никто не поможет.
– Не стоит быть такой категоричной и тем более – расстраиваться заранее. Давай решать проблемы по мере поступления. Идет?
Я кивнула и попыталась улыбнуться. Я была благодарна, что он не стал приставать с расспросами. Иногда нужно, чтобы кто-то просто сказал: не трусь, как-нибудь прорвемся. Даже если ты знаешь, что это всего лишь слова.
Марк и профессор с нетерпением ждали нашего возвращения. С Ритой за это время не произошло никаких изменений. Она лежала на постели все такая же бледная. На плотно закрытых веках проступили голубые жилки. Дыхание было слабым, но она все еще была жива. При свете дня синяки, которыми было покрыто ее тело, выглядели особенно ужасно. У меня на глаза опять навернулись слезы, но я приказала себе держаться. Только сейчас я поняла, что бойкая Ритка была для меня чем-то вроде щита от реальной жизни. Она незаметно ограждала меня от чужой жестокости, настолько, насколько это было в ее силах. Теперь пришла моя очередь. Я должна бороться не только за себя, но и за нее. Столько, сколько смогу…
Мы по-прежнему не отходили от Риты, даже ели по очереди. Никто не хотел пропустить момент, когда она придет в себя. Мы верили в это, хотя с каждым часом надежд оставалось все меньше.
Когда все собрались в комнате, я наконец смогла сообщить имя женщины, похороненной на деревенском кладбище.
– Ида де Бланшфор? – встрепенулся профессор. – Ну конечно же. Теперь не осталось никаких сомнений – сокровища должны быть именно там.
– Неужели вы знаете, кто она? – с сомнением спросил Артур.
– Ну конечно! – энергично закивал Михаил Семенович. – Она была последней в роду шестого магистра ордена тамплиеров, Бертрана де Бланшфора. Он построил одну из миссий тамплиеров, которая оказалась единственной уцелевшей во времена разгрома ордена. Историки долго ломали голову, как это могло произойти? Кто мог предупредить об опасности? И тогда выяснилось, что один из родственников руководителя миссии, которого звали Бертран де Го, за год до катастрофы, в 1306 году, стал папой римским под именем Клемента V. Именно он мог предупредить руководителя миссии о том, что Филипп Красивый намеревается уничтожить орден тамплиеров с целью присвоить их сокровища. А теперь самое главное – матерью Бертрана де Го, или Климента V, была… Ида де Бланшфор.
– Теперь ясно, почему ее могила могла послужить местом для захоронения сокровищ! – воскликнул Марк.
– О господи, я вспомнила, где я слышала имя этой женщины! – обрадованно воскликнула я. Мужчины обернулись ко мне, ожидая продолжения. – Артур, помнишь во время первой экскурсии мы обнаружили на стене два портрета, мужской и женский, с которых свалились чехлы? Ну там, в столовой!
– Да-да, конечно. Их отдали на реставрацию, но сейчас они уже прибыли и стоят в одной из комнат. Я никак не мог найти подходящее место для них. Подожди-ка… Ида де Бланшфор? Но ведь…
– Вот именно. Это та самая женщина на картине! Ясно, почему ее изображение заинтересовало взломщиков, но они рассматривали и второй портрет. Кто же на нем?
– Я не приглядывался, – развел руками Артур. – Если честно, после реставрации оба портрета так и стоят нераспакованными.
