Прицелилась.
Задержала дыхание.
Выстрелила.
Существо упало, но встало и с остервенелым ревом кинулось снова на стену.
Я задержала дыхание.
Прицелилась.
Раздался новый оглушительный грохот.
Тварь рухнула.
— …Что оно горячим светом
По листам затрепетало…
Я пыталась вспомнить, сколько патронов в пистолете. Макс говорил, но я все прослушала. Я использовала уже четыре заряда. Двое было мною убито. Их еще много мелькало кругом, а времени, считать количество не было. Ну откуда их столько? Гнездо что ли недалеко?
Их ужасающие силуэты вырисовывались все ближе. А душераздирающие крики, разносившиеся по всему Колизею, ультразвуком впивались в уши, норовя порвать барабанные перепонки.
Я прицелилась в очередного монстра, допрыгнувшего до оконного проема справа, ниже от меня. Он повернулся всем телом в мою сторону, видимо, готовясь к прыжку. Луна осветила его омерзительное подобие человекообразного лица и утонула в черноте его глазных провалов. Я перепугалась нашей внезапной близости и выпустила в него, сама не знаю, сколько пуль. Стало бесполезно считать патроны.
Облегченно выдохнула, когда его тело пропало из виду и с хрустом встретилось с каменным покрытием.
— …Рассказать, что лес проснулся,
Весь проснулся, веткой каждой…
Прицеливаясь в следующего, я выпустила еще несколько патронов вхолостую, но затем все-таки достигла своей мишени, и чудовище скрылось в низине.
Удивительно, каким чистым и ясным мне казался мой разум в эту минуту. Стихотворение выплывало без всяких усилий, помогая сосредоточиться и успокоиться. Слезы высохли, и только холодный ветер напоминал о них, касаясь в этих местах ледяным потоком.
-…Каждой птицей встрепенулся…
Наметила цель.
Вдох.
Задержка дыхания.
Выстрел.
Выдох.
— …И весенней полон жаждой…
Цель.
Вдох.
Грохот выстрела.
Выдох.
-…Рассказать, что с той же страстью,
Как вчера, пришел я снова…
Особенно крупная особь прыгнула на соседний проем.
Я повернула оружие в ту сторону и нажала на курок. Осечка. Кончились патроны. Монстр оскалился, разинув пасть и готовясь к прыжку.
Я оттянула назад защелку магазина, как показывал Макс, и как делала на тренировке множество раз, вынула из рукоятки пустой магазин.
Мутант сделал выпад в мою сторону и зацепился за край ниши, которую я занимала. Все это я видела периферическим зрением, продолжая перезаряжать оружие. Я не могла терять время, оценивая позицию, поэтому не отвлекалась. Я схватила полный снаряженный магазин и закончила процедуру замены заряда в тот же момент, когда огромная уродливая тень выросла надо мной.
Громадные контуры этой загадки природы закрыли все пространство, которое охватывало мое зрение. Тем страшнее мне было, ведь сама смерть воплотилась в этом существе. Каждый волосок в моем теле встал дыбом. От мутанта пахнуло смрадом так, что я не смогла сделать полноценный вдох. Оно раскрыло пасть и бросилось на меня, опрокидывая на спину, как ничего не весившую пушинку.
Прозвучало несколько оглушительных залпов, и монстр повалился мертвым грузом где-то рядом со мной.
Я открыла глаза, которые, оказывается, зажмурила, ожидая своего логического конца.
-…Что душа все так же счастью
И тебе служить готова…
И посмотрела на потолок гостиницы, где я накануне остановилась.
Глава 17
Яблоки и яблони
У меня едва хватило сил на то, чтобы принять душ и смыть с себя мерзко вонявшую черную жидкость, видимо, являвшуюся кровью чудовища. Затем я упала без задних ног на кровать. Перед тем, как уснуть беспробудным сном, я поняла, что мой рюкзак со всеми вещами, основная часть денег, магазины от пистолета – все осталось там.
Проснулась я от не прекращавшегося стука в дверь. Сначала я пыталась закрывать голову подушкой, но визитер никак не мог смириться с тем, что он здесь лишний.
Я неохотно сползла с кровати и двинулась к двери. Хорошо, что на пути мне встретилось зеркало, в котором я увидела свою обнаженную фигуру. Я вспомнила, где теперь покоились все мои вещи и как выглядят те, в которых я вернулась из вояжа. Придется что-то придумывать, когда настанет время покинуть гостиницу.
Пока же я обмоталась легким покрывалом и распахнула дверь, даже не подумав, что надо сначала узнать, кто за ней. После эпической битвы с монстрами чувствуешь себя в безопасности просто в своем мире с людьми.
За порогом стоял Макс. Он облокотился о косяк боком и скрестил руки на груди. На губах его играла жесткая ухмылка. Даже глаза его выражали презрение.
— Отлично выглядишь. Новая прическа? – усмехнулся он.
Я не верила своим глазам. Ощущение недопонимания, неожиданности и счастья вновь видеть любимого человека, да еще после пережитого, соединились и вспыхнули одновременно в душе всепоглощающим огнем. Улыбка радости расплылась по моему лицу.
— Макс? Как?
Ответом мне был ледяной тон:
— Ты одна?
Его холодный взгляд пробежался от голых ног, торчавших из-под простыни, до моих обнаженных плеч.
— Конечно, — я опешила.
— Войти можно?
— Да.
Я растерянно отодвинулась, пропуская его. Он зашел, окинул пространство скептическим взглядом. Мне стало немного стыдно за скромную обстановку.
— Как ты меня нашел?
— Так же, как и в первый раз, только теперь я знаю, кого искать.
— Я очень рада тебя видеть.
Мне так хотелось, чтобы он обнял меня, но Макс отошел к дальней стене и сел в кресло.
— Да? Странно. Это ведь ты убежала, бросив меня, и оставила записку, в которой пояснила, как ко мне относишься.
— Макс, все не так.
— А как?
— Я переживаю, что кто-нибудь пострадает. Что ты пострадаешь.
— Ты обещала остаться и нарушила уговор. В чем ты еще соврала? Тебе вообще можно верить?
— Я хотела как лучше для всех.
— Знаешь, я не хочу ничего слушать. Я обещал тебе помочь. Я сдержу слово ради моего брата. Потом можешь делать, что хочешь, и идти, куда вздумается.
Острая боль пронзила мое сердце. Значит, у него это всего лишь чувство долга перед братом, а потом бы он оставил меня и ушел. Слезы обиды готовы были вырваться наружу.
Я молча отвернулась и направилась в душ, приводить себя в порядок, а заодно пролить обжигающие ручьи горечи наедине с собой.
Я надеялась найти разрешение своей ситуации и вернуться к Максу, чтобы быть с ним. Он же планировал наоборот, помогать мне, пока не выполнит свой долг перед братом.
Ощутив потребность успокоить свои эмоции, похожие в тот момент на те, которые Мунк некогда запечатлел на своей печально известной картине «Крик», я залезла в душ и окатила себя ледяной водой. Определенного отстранения я добилась, но раненая гордость разливалась ядом по телу, отравляя мозг с одной стороны, и заставляя взять себя в руки с другой.
