это не ускользнуло от внимания инспектора.
— Что здесь произошло? — строго спросил он.
— Ничего, инспектор Шарко, абсолютно ничего. Скажите ему!
— Нет... нет, ничего, — соврал Уоррен.
Он встал, и, хотя здоровяк в глубине комнаты постукивал дубинкой по ладони, он не смог сдержать гримасу.
Инспектор отвел его в соседнюю комнату.
— Простите за наручники, но вы же понимаете, я не могу так просто ходить с вами, не принимая мер предосторожности, особенно перед моими коллегами. Повернитесь!
Вот так... А теперь садитесь...
Все еще находясь в шоке, Уоррен выполнил просьбу. Инспектор достал книгу из папки и положил ее перед ним, открыв на нужной странице.
— Вы узнаете это?
— Да! Это та самая книга, которую я дал тому переводчику! Он забыл, что был ранен. Он перевел ее для вас?
— Да, и я признаю, что некоторые вещи мне не понятны, — задумчиво ответил инспектор.
— Объясните мне, инспектор, что здесь происходит?
— В этой книге объясняется, что люди ночью превращаются в животных. Не физически, а внутренне.
Они становятся сильнее, более живыми, и, главное, пожирают все, что попадается им на глаза... Он... похоже, у вас есть этот симптом, и я признаю, что, хотя мне и трудно в это поверить, в этих историях есть не только глупости. Это объясняет многие события... — Вы... вы хотите сказать, что я превращаюсь в животное?
Но как это произошло с этими людьми?
Почему? Почему я?
— Похоже, все они были в контакте с белым человеком. Практически во всех историях они благодарят его за то, что он подарил им этот... дар. Вы не встречались с таким человеком в последнее время? Кем-то, кто показался вам подозрительным, кто прикоснулся к вам, или я не знаю! Скажите мне!
Уоррен закрыл лицо ладонями.
— … Нет, нет… я не понимаю… Это началось в прошлую субботу… Не в эту субботу, а в предыдущую… На следующий день после моего дня рождения… Да… Мой сын начал болеть, и я нашел свою первую мертвую рыбку…
Да, это было именно в ту субботу!
— Итак, в день вашего дня рождения ничего особенного не произошло?
А в пятницу?
Уоррен начал рыться в остатках своего сознания, перебирая коробки воспоминаний, блоки памяти.
Пятница...
— Нет, я пошел на работу, как и каждый день... Я не выходил из своего кабинета весь день... Мне нужно было написать кучу смет... Потом я вернулся домой, и там моя жена приготовила мне вкусный ужин в честь моего дня рождения... Дети подарили мне часы, посмотрите, какие они красивые!
Его сломанный голос и голос гадкого утенка слились воедино. Эти часы, символ любви его семьи, значили для него так много. Внутренне тронутый, инспектор, однако, остался невозмутимым. Здесь и сейчас не место чувствам. Кстати, он продолжил достаточно резким тоном, чтобы скрыть глубокие эмоции.
— Да, они красивые. А что дальше? Вы вышли, кто-то пришел? Друзья?
Уоррен оказался перед бездонной черной ямой. Он мог точно описать, что ел, но не мог объяснить, почему заснул так поздно...
— Я... я лег спать в час ночи... Но между ужином и этим временем я не помню, что делал! Теперь он копался в своей голове, как в земле.
Нет! Невозможно вспомнить! Инспектор, я не помню, что делал между 21:00 и 1:00! Нужно... нужно спросить мою жену! Она должна знать, обязательно!
Инспектор бросился к телефону, висевшему на стене. Напряжение было невыносимым.
— Миссис Уоллес? Инспектор Шарко... Нет, он в порядке... Он здесь, в комнате со мной... Да...
Зажав трубку между подбородком и плечом, он продолжил, не забывая поглядывать на Уоррена из-под лобья.
— Мне нужно узнать одну деталь... Вы помните, что делал ваш муж в день своего рождения?
Отлично... Да... А вечером?
Увидев покрасневшее лицо инспектора, Уоррен понял, что все бесполезно.
— Вы уверены? Ничего? Хорошо... Если что-нибудь вспомните, дайте мне знать...
Нет, пока нет... Мы еще подержим его... Возможно, вы сможете увидеться с ним через два дня... Хорошо... Я зайду в конце дня... До скорого...
— Как она? — поинтересовался Уоррен.
— Я бы солгал, если бы сказал, что хорошо... Я зайду к ней... Чтобы объяснить ей с помощью этой книги, что с вами происходит...
— Так она ничего не помнит?
— Нет, она абсолютно ничего не помнит... Она даже не помнит, во сколько легла спать... И была ли она с вами или без вас... Постарайтесь, попытайтесь вспомнить!
Он закрыл глаза, на этот раз прижав оба указательных пальца к вискам. Полная темнота, кирпичная стена.
— Нет, невозможно... Простите, инспектор...
— Будьте со мной откровенны, — сказал инспектор, ударив кулаком по столу. — Вы знаете, что это вы убили того старичка?
— Я... я думаю, что это сделал мой другой я... Знаете, благодаря моей собаке и рыбкам я узнал об этом, потому что включил видеокамеру... Иначе я бы до сих пор ничего не знал...
Поверьте мне, инспектор, я не виновен в этих убийствах... Я... я и мухи не обижу! — Я знаю, что вы искренни, — признал инспектор, угадав в глазах бедного человека глубокое отчаяние. Что касается других преступлений, мы знаем, что это не вы. Но что касается этого... Я с вами, мистер Уоллес...
Я верю в эту историю, как бы абсурдно это ни казалось...
К сожалению, нам придется вас задержать... Пока не прояснится ситуация...
— Но... Это может занять недели? — в панике спросил Уоррен.
— Я знаю... Но поймите, что вы подозреваетесь в убийстве, и закон, на данный момент, не принимает во внимание эти небылицы. Во второй половине дня вас переведут в тюрьму Сортаз...
— Нет! Я не хочу там оказаться, инспектор, я вас умоляю! Я не выдержу!! Моя жена, мои дети...
Он хныкал, и его глаза напоминали глаза его кокера.
Бедный мужчина, бедная женщина, подумал инспектор.
— Вы не будете там долго. Я попрошу, чтобы вас отвезли в специализированный центр в Лонгелине. Там наверняка смогут изучить ваш случай... Ну, вы понимаете, ваше животное состояние... Возможно, найдется способ доказать, что вы не виноваты, что вы не осознавали всего этого... Вы сможете видеться с женой и детьми. Есть график посещений. Не забывайте, что вы могли бы напасть на свою семью! По крайней мере, там они будут в безопасности, пока мы не найдем решение этой запутанной ситуации...
— Вы правы, инспектор, — смирился Уоррен,
