Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
По груди тонкой струйкой кровь текла, Сереженька к ней тянулся, его маленькое тело таким мускулистым было, так уверенно продвигалось вперед, женщина с трудом его удерживала. Как будто бы это не младенец человеческий был, а сильное некрупное хищное животное. Укус был небольшим, но кровь не останавливалась, вся ее рубашка ночная за считанные мгновения мокрой и бурой стала. Женщина засуетилась, Сереженьку в кровати оставила, сама к зеркалу помчалась, спирт нашла, зеленку, бинт, попыталась ранку обработать. Стерла кровь – увидела явные следы зубов – маленьких и острых, как у хорька.
Кое-как наложила повязку, которая тут же от крови намокла, вернулась к малышу – вид у него был недовольный, обиженный, но, увидев женщину, он заулыбался и руки к ней потянул. Она даже остановилась как вкопанная посреди комнаты – вдруг не по себе стало, страшно к кроватке приближаться. Как будто бы он действительно мог ей сделать что-то, крошечный такой.
Сереженька увидел, что она не приближается, скуксился, нос наморщил, но вместо того, чтобы заплакать, он вдруг на ручках крошечных подтянулся и вперед, по кровати, пополз. И так ловко у него получалось, как у годовалого – хватается ручками за простыню и вперед подтягивается. Как завороженная наблюдала за этим женщина и спохватилась только, когда Сереженька у самого края оказался. Подлетела и подхватила – упадет же, убьется. Тот тут же к ране потянулся, повязку сорвать хотел. Женщина изловчилась и палец указательный в рот ему просунула – хотела нёбо пощупать. И едва не обрезалась – на нежно-розовых деснах младенца зубки прорезываться начали, да какие – остренькие, кошачьи, крошечные пока совсем. Она на вытянутых руках Сереженьку в кроватку отнесла, всплакнула коротко. Кровь по животу текла, никак не хотела останавливаться.
Не знала она, что делать дальше. И в этот самый момент в дверь ее забарабанили – милиция. «Ну всё, доигралась, – обреченно подумала она. – Отнимут теперь Сереженьку. С другой стороны, может быть, есть у них врачи, которые знают, как с таким странным младенчиком обращаться».
Открыла дверь, и два молодых милиционера, которые были настроены на ложный вызов, попятились – напугала их женщина, такая растрепанная, растерянная, вся ночнушка в крови.
Рассказала она им всё, как есть. Те записывали, лица их были непроницаемыми, она и не заметила, как за ее спиной парни переглядываются и какие-то знаки друг другу подают. На Сереженьку они едва взглянули, и ее покоробило, что один сказал: «Жуткий он у вас какой-то! Чистый упырёныш!»
«Сам ты упырёныш», – подумала она, но решила благоразумно промолчать.
Ее уговорили в город поехать – сказали, что нужны ее показания. Держались вежливо, даже благодарили, что она так сознательно поступила и ребенка от гибели страшной сберегла. Обещали, что ничего страшного не случится и что, возможно, даже получится оформить ее как Сереженькину приемную мать. Успокоили. Собралась наскоро, малыша в одеяльце завернула. Вся деревня провожать ее вышла, все перешептывались, кто-то перекрестился даже, уж больно страшно выглядела соседка. Глаза безумные, исхудала вся, в крови запекшейся, вид такой, словно неделями не ела и света солнечного не видывала, кулек к груди прижимает – кто-то из самых любопытных рискнул поближе подойти, шею вытянул, чтобы ребеночка поближе рассмотреть. И потом еще долго его валерьянкой отпаивали. Рассказал, что дитя-то это – нечеловеческое, личико у него умное и злое, а глаза – как у рыси, голодные и желтые.
Женщину же в город привезли, но вместо того, чтобы пригласить в отделение милиции, высадили у приемного покоя клиники, где ее, растерявшуюся, тут же под руки подхватили санитары и втащили в приемный покой. Ребенка сразу же забрали – ласково, но твердо. Мол, надо его обследовать, у него же прививок нет, пусть его пока посмотрит педиатр, нет-нет, не волнуйтесь, конечно, вам его сразу же вернут. Она пыталась вопросы задавать – никто ее не слушал. Привели в палату – койка, тумбочка, решетки на окнах, соседка – тихая старушка.
– Что это за больница? Я вообще не понимаю ничего…
Старушка молчала, стену в потеках дешевой масляной краски рассматривала.
– Полный бред. У меня дом не заперт, у меня огород! У меня ребенок, в конце концов! – В ее голосе появились металлические нотки, предвосхищающие истерику.
Старушка медленно повернула к ней голову – глаза ее были ясными, как у монахини.
– Ты, дочка, лучше не бузи, а то тебя быстро успокоят. Запри в себе ярость свою и молчи, терпи. Поверь мне, так лучше будет.
– Да что они мне сделают? Какое они право имеют?!
– Полное, – вздохнула старушка. – Ты в психушке, отсюда так просто не выйти. Будешь вежливой и рассудительной – со временем выпишут. Главное, не хами никому, таблетки глотай послушно, а если вопросы задавать будут – каждое слово взвешивай перед тем, как на волю его выпустить.
– Это невозможно! – Женщина вскочила, подошла к окну, попробовала открыть раму. – Я должна отсюда немедленно выбраться. У меня ребенок, новорожденный, понимаете?! Сереженька.
– Они тебе сейчас укол сделают, если будешь так кричать, – предупредила соседка. – Я здесь уже четвертый год, к осени выйти надеюсь. Ты лечащего врача своего дождись и поговори с ним, только спокойно. Вдруг и правда по ошибке тебя сюда…
Но какое тут спокойствие! Женщина рухнула на койку, лицо руками закрыла и заплакала – безнадежно, горько. Не верилось, что все это с ней происходит, что это реальность. Еще две недели назад она была обычным человеком, соседи ее уважали, приходили советоваться. Жила не хуже других – работа, огород, телевизионные шоу по вечерам. Да еще и усталость навалилась – вдруг разом аукнулись ночи бессонные и страхи, которые она подавляла. И ужасно болела укушенная грудь.
Вбежала медсестра – крепкая приземистая баба с сильными мускулистыми руками и обманчиво ласковым голосом. Одним движением ее перевернула, поставила укол, от которого немного легче стало – голова приятно затуманилась, веки отяжелели. Уснуть так не и получилось, но она словно стала растением – сидела на кровати, как будто бы на стебле, покачиваясь. Медленной такой стала жизнь, и это казалось правильным.
К утру пришла в себя, сразу спросила о Сереженьке. Ее успокоили, что с ним все хорошо. Ребенок, сытый и чистенький, мать его так и не нашли.
– А когда мне можно будет домой?
– Зачем же вам домой? – Врач разговаривал с ней как с ребенком. – Посмотрите, какая вы усталая. Вот наберетесь сил, окрепнете, витаминов вам курс проколем хороших. И сразу же поедете… Лучше вы еще раз расскажите, как младенца нашли. Мне записать это надо с ваших слов.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
