Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
Запах… Она вдруг вспомнила запах. Сладкий аромат парфюма, исходивший от тела Ирины Романенко. Только парфюм, и больше ничего. Никаких других запахов. Маша вспомнила, как это называется. Дизосмия. Да, именно так. Странное расстройство, порожденное тем, что мозг отказывается воспринимать некоторые запахи. Некоторые… но не запах парфюма.
Аромат был немного приторный и очень навязчивый. Ирина Романенко?.. Нет, не только. Потом, спустя какое-то время, Маша сталкивалась с этим ароматом снова. Но где?
Маша чувствовала, что вот-вот вспомнит, нужно только сосредоточиться, отвлечься от всего постороннего.
Приторный, навязчивый аромат… Странный выбор для мужчины…
И тут она вспомнила. Вспомнила лицо, голос, аромат дорогого парфюма. И стихи, которые она слышала и раньше, но которые теперь, в свете произошедших событий, звучали пророчески-зловеще.
– «Нюренбергская есть пружина, выпрямляющая мертвецов…» – прошептала Маша. И с досадой проговорила: – Черт! Он был в курсе. С самого начала. Он все знал!
Звонок в дверь заставил Машу вздрогнуть. Она вскочила со стула и бросилась в прихожую. Глеб! Сейчас она была рада, что он пришел раньше, чем они договорились.
Оказавшись перед дверью, Маша быстро открыла замок и, улыбаясь от радости, распахнула дверь.
– Здравствуйте, Мария Александровна!
Человек, стоявший перед ней, вежливо улыбнулся. Черные волосы его были мокрыми от дождя. Маша удивленно подняла брови:
– Ты?
До ноздрей ее донесся запах парфюма. Слишком приторный и слишком навязчивый.
– Боже…
Он шагнул в прихожую и схватил Машу. Она попыталась вырваться, но попытки оказались тщетными – платок с эфиром лег ей на лицо, ноздри, и легкие Маши кольнуло холодом, а в следующую секунду она потеряла сознание.
Он снял перчатки, рубашку и майку, после чего тщательно, с мылом, вымылся до пояса. На полке он нашел дезодорант и обработал себя им, с удовольствием вдыхая нежный запах. Он был очень чистоплотен. Когда ему не удавалось вовремя принять душ, он чувствовал себя неуютно и почти впадал в депрессию. Мылся он всегда очень тщательно, словно хотел смыть с себя невидимую пленку ночных страхов и кошмарных снов.
Побрившись бритвой Марии и втерев в лоб и щеки ее крем для лица, он вытерся ее полотенцем, а затем оделся и снова натянул перчатки.
Когда он вернулся в комнату, Мария уже пришла в себя. Она великолепно смотрелась – распростертая на столе в своем темно-синем обтягивающем платье, с разметавшимися светлыми волосами, тонкая и хрупкая, как подросток. В этой женщине чувствовалась порода. Так же, как в Эльзе.
Повернув голову, Мария с ужасом смотрела на журнальный столик, на котором он заранее разложил все, что должно было понадобиться: нитки, иголки, скальпель, хирургическую пилу, флакон с эфиром.
– Игорь Соболев… Мне и в голову не могло прийти, что за всем этим стоишь ты.
– Да. И это меня удивило. Ваш послужной список вызывает восхищение. Должно быть, вы слишком сильно переутомились, Мария Александровна. Или чересчур сильно увлеклись кодеином. В противном случае вы бы без особого труда узнали, что до того, как поступить в университет, я учился в медицинском институте. Во время практики, которую мы проходили в хирургическом отделении Первой градской больницы, я переоценил свои силы, не выполнил указание наставника и убил пациента. Был суд. Мне дали три года условно и запретили заниматься врачебной деятельностью. После этого мне пришлось заново строить свою жизнь. Вы могли все это узнать, Мария Александровна. Но вы не узнали.
– Зачем ты это делал? – спросила Маша.
– Делал что?
– Зачем ты убивал девушек?
– Вы знаете, зачем. Я любил ее. И они должны были ответить за ее смерть. Эльзу всерьез интересовал китайский обычай «мести через самоубийство», и я… – Он запнулся. – И я решил сделать так, чтобы она была мной довольна.
– Багиров был в курсе? – спросила Маша.
Игорь Соболев покачал красивой, аристократичной головой:
– Нет. Я не собирался посвящать его в свои планы. Это была моя работа. Он для нее не годился. Все, что он мог, – это похитить труп Эльзы, набить его соломой и поставить в чулан. Иллюзия вечной жизни… Жалкий идиот.
– Ты знал о том, что он сделал. И тебя это не взбесило?
Соболев усмехнулся.
– Тело – это всего лишь тело. Пустой сосуд, полое вместилище. Эльзы в нем уже не было. Таксидермист был слишком глуп, чтобы понять это. Что же касается «механической куклы»… – Соболев слегка передернул плечами. – Это слишком омерзительно и недостойно обсуждения.
– «Нюренбергская есть пружина, выпрямляющая мертвецов», – хрипло процитировала Маша.
– Вы помните? – Он улыбнулся. – Да, я тогда чуть не проговорился. Хорошо, что вы не обратили внимания.
– Брезгливость не помешала тебе срезать с головы «куклы» прядь волос, – сказала Маша. – А потом вложить эту прядь в руку Ирине Романенко.
– Да. Это была часть интриги. Одна из необходимых деталей.
– Ты заставлял девушек мучиться два дня, прежде чем убить их. Это потому, что именно столько времени страдала Эльза?
– Да, – снова кивнул Соболев.
– Зачем ты зашивал им ниткой губы?
– Когда эти ублюдки насиловали Эльзу, они заткнули ей рот. Она страдала. И она не могла даже крикнуть. Не могла позвать на помощь. Они должны были пройти через это.
– Парней, которые изнасиловали Эльзу, убил ты?
– Это было несложно. Хотя и требовало определенной подготовки.
– Зачем ты посылал кости Глебу Корсаку?
Глаза Соболева блеснули азартным огнем.
– С противником, который заведомо слабее тебя, интересно играть, только дав ему небольшую фору, – сказал он. – Эта подсказка и была вашей форой. Но вы не использовали ее. Противник оказался глупее, чем я думал. Но, к счастью, игра не стала от этого скучнее.
Он пристально посмотрел Маше в глаза и вдруг произнес, повысив голос:
– Хотите, я скажу вам то, о чем вы никогда бы не догадались?
– Скажи.
– Вы вряд ли это поймете. Но я… я попытаюсь вам объяснить. Дело в том, что Эльза Багирова не убивала себя. Она должна была. Но у нее не хватило духу. Кто-то должен был ей помочь. Кто-то должен был очистить ее от скверны.
– Значит, ты…
Игорь кивнул:
– Да. Я помог ей уйти. А потом отстучал на компьютере предсмертную записку. Это был экспромт. В тот момент я еще не собирался мстить.
– По записке этого не скажешь.
Лицо Соболева осветилось улыбкой.
– Согласен. Должно быть, в подсознании у меня уже созрел план мести, но прошло несколько дней, прежде чем я понял, что именно собираюсь сделать.
– Ты был прав, – сказала Маша, – мне никогда не понять того, что творится у тебя в голове.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
