Грант достиг края поляны шмыгунов. Позади светила Европа, двигаясь так быстро как секундная стрелка на часах, отвесно падая за горизонт. Он замер на мгновение пораженный видом прелестного маленького городка, раскинувшегося в ста футов за крошечными квадратными полями, удивленный светом мерцающим в окошках шириной в ладонь. Грант не знал что шмыгуны используют свет, но свет был — крошечные подсвечники или возможно маленькие масляные лампы.
Он метнулся во тьму. Второе из десятифутовых полей выглядело как… это была ферва. Грант лег, подполз и достал рукой до мякоти, белых листьев. И в этот момент раздался пронзительное хихиканье и треск травы позади него. Шизик! Идиотский пурпурный шизик!
Кто-то пронзительно закричал. Грант сорвал полные горсти листьев, вскочил и бросился к светящемуся окну своей хижины. Он не хотел столкнуться с ядовитыми колючками или зараженными зубами, а шмыгуны конечно же проснулись. Они кричали хором что-то неразборчивое; земля казалась черной от них.
Грант добежал до лачуги, ворвался внутрь, захлопнул и защелкнул дверь.
— Достал! — усмехнулся он. — Пусть теперь побегают там.
Они бегали. Их невнятные крики походили на треск изношенной машины. Даже Оливер открыл свои сонные глаза прислушиваясь.
— Наверное это лихорадка, — заметил паракот безмятежно.
Ли уже не бледнела; рибланка медленно проходила.
— Ух, — сказала она, прислушиваясь к смятению снаружи. — Я всегда ненавидела крыс, а шмыгуны еще хуже. И сварливее и злобнее крыс, да еще и дьявольски разумны.
— Ладно, — сказал Грант задумчиво, — я не представляю, что они могут сделать. Во всяком случае они этого так не оставят.
— Судя по крикам они уходят, — сказала девушка, прислушиваясь. — Шум стихает.
Грант выглянул в окно.
— Они все еще тут. Только перешли от проклятий к планированию, и хотел бы я знать что они придумают. Однажды, если эта маленькая безумная планета станет заслуживать человеческой колонизации, интересно было бы посмотреть на то что здесь будет твориться между людьми и шмыгунами.
— Ну? Они недостаточно цивилизованы, чтобы представлять действительно серьезное препятствие, и, кроме того, они такие маленькие.
— Но они учатся, — сказал Грант. — Они учатся быстро, и размножаются как мухи. Предположим они сумеют использовать газ, или, допустим, придумают арбалеты для своих отравленных дротиков. Это возможно, потому что они работают с металлами уже сейчас, и они знают огонь. Тогда они практически сравняются с людьми, так как против шестидюймовых шмыгунов не годятся наши гигантские пушки и реактивные самолеты? А быть просто в равных условиях с ними может оказаться для нас смертельно; один шмыгун для одного человека может быть адом торговли.
— Ну, это не наша проблема, — зевнула Ли. — Я проголодалась, Грант.
— Хорошо. Это значит, что бланка проходит. Мы покушаем и затем поспим, еще пять часов будет темно.
— А шмыгуны?
— Я не вижу, что они могут сделать. Они не смогут прогрызться через каменное дерево за пять часов, да и Оливер предупредит нас если кто-то ухитрится проскользнуть сюда.
Было светло когда Грант проснулся. Он потянулся распрямляя мышцы, затекшие после сна на двух стульях. Что-то разбудило его, но он не понял точно — что. Оливер нервно расхаживал рядом, и выглядел озабоченно.
— Мне что-то не везет с моими шизиками, — сообщил паракот заунывно. — Ты красивая кошечка.
— Это ты, — сказал Грант, задумчиво. Что-то разбудило его, но что?
Потом он понял, это началось снова — ощутимая вибрация пола, сложенного из стволов каменных деревьев. Грант нахмурился в замешательстве. Землетрясение? Не на Ио, крошечный шарик потерял внутреннее тепло бессчетное число лет назад. Тогда что?
И тут он догадался. Грант вскочил с таким диким криком, что Оливер бросился вбок, безумно взвизгнув. Испуганный паракот прыгнул на печь и исчез в дымоходе. Оттуда донесся его вопль.
— Наверное это лихорадка!
Ли приподнялась на кровати, хлопая заспанными серыми глазами.
— Наружу! — взревел Грант, ставя ее на ноги. — Выходи отсюда! Быстро!
— Ч-ч-что… зачем…
— Выходи!
Он толкнул ее к двери, потом завертелся хватая портупею и оружие, мешок с листьями фервы, упаковку шоколада. Пол вздрогнул опять, и Кальторп рванув дверь, бешено прыгнул к ошеломленной девушке.
— Они подкопали ее! — задыхался он. — Эти дьяволы подкопали…
Он не успел сказать больше. Угол хижины внезапно осел; каменные бревна заскрипели, и вся конструкция разрушилась словно детский домик из кубиков. Грохот стих и в тишине только лениво поднимался дымок испарений, и несколько черных крысоподобных фигур суетились в траве, а пурпурный шизик раскачивался возле руин.
— Грязные дьяволы! — злобно ругался Грант. — Проклятые маленькие черные крысы!..
Дротик просвистел так близко, что слегка коснулся его уха и затем дернул локон Ли взъерошив коричневые волосы. Хор писклявых криков прозвучал из травы-кровопуски.
— Быстрее! — крикнул Грант. — Сейчас они набросятся на нас. Не сюда. К холмам. Там меньше джунглей.
Они смогли обогнать крошечных шмыгунов довольно легко. И через несколько минут, оставив позади пискливые голоса, остановились уныло глядя назад на опавшее жилище.
— Теперь, — сказал Грант несчастно, — мы оба в таком положении с которого начала ты.
— О, нет. — Ли подняла глаза на него. — Теперь мы вместе, Грант. И я не боюсь.
— Мы справимся, — сказал он, придав голосу самоуверенности. — Мы поставим где-нибудь временную хижину. Мы…
Дротик воткнулся в его ботинок с отчетливым «блюп». Шмыгуны догоняли их.
Они снова побежали к Идиотским Холмам. Когда, наконец, они остановились, то глядя вниз со склона холма, увидели руины хижины, и опрятные, шахматные поля и башни ближайшего городка шмыгунов. Но едва беглецы восстановили свое дыхание, как визг и писк донеслись из кустов.
Люди бежали в Идиотские Холмы, область так же неизвестная человеку, как и ледяные пустыни Плутона. Похоже, что крошечные бесы, преследующие их, решили что в этот раз их враги, гигантские топтуны и грабители их полей, должны быть уничтожены окончательно.
Оружие было бесполезным. Грант не мог даже различить отдельные фигуры преследователей, скользящих как укутанные в плащи крысы между растениями. Что толку от пули, даже если она пробьет шмыгуна? Или огнемет? Его сверкающий поток испепелил бы тонны кустов и кровопуски, но не более чем небольшую часть орды мучителей. Единственное оружие, которое могло хоть что-нибудь сделать — газовые гранаты — были потеряны в развалинах хижины.
