– Как не его сердце?! – изумился доктор, а Сапожников криво усмехнулся.
Конечно, это не было сердце заключенного Краева! Даже могущественный полковник Грушин не смог бы в течение какого-то часа, который был дан доктором Краевым, добыть подлинное сердце из полицейской клиники.
Но жена полковника работала в медицинском университете. Она и взяла из кабинета анатомии учебное пособие – пораженное инфарктом сердце неизвестного и давным-давно умершего человека.
Грушин и Сапожников были убеждены, что Краев просто-напросто одержим желанием похоронить отца с сердцем в груди. Но они ошиблись: он был одержим другим желанием! Однако заставить чужое, давно остановившееся сердце биться как живое не смогло бы никакое колдовство и никакая даже самая черная магия!
Так же, как и самая белая.
Короче, Сапожников смекнул, что настало время смываться.
Он осторожно попятился, от души надеясь, что Краев слишком ошеломлен, чтобы это заметить.
Надежда оказалась напрасной…
Краев обернулся.
– Так вы меня обманули, Сапожников? – просвистел он голосом, напоминающим змеиное шипение.
– Сапожников?.. – глухо повторил монах, и Николай Ильич встретился глазами с его темным, мрачным взором, в котором внезапно сверкнула последняя искра давно погасшей жизни. – Сапожников… Знахаркин… Захаркин…
Захаркин?! Откуда монах знает…
Но тут костлявая темная рука с силой толкнула Николая Ильича в плечо, и монах воскликнул:
– Беги!
Сапожников не стал тратить время на ненужные вопросы! Он просто рванул к лестнице… и вдруг заметил, что коридор, который казался пустым, заполнен людьми! Они сидели и стояли вдоль стен – странные темные фигуры с мертвенно-бледными лицами и фосфоресцирующими глазами. И все они тянулись к нему, все хотели схватить его!
«После полуночи увидите!» – обещал Краев.
Да лучше бы не видеть!
Сапожников метнулся к середине коридора, чтобы эти люди до него не дотянулись.
В это мгновение пуля просвистела мимо головы и врезалась в окно в противоположном конце коридора.
Со звоном осыпались стекла, а потом раздался задушенный вскрик Краева и громовой голос монаха:
– В окно! Давай в окно!
Сапожников с разбегу вскочил на подоконник, схватился за ветхую раму и, прежде чем прыгнуть со второго этажа, обернулся.
Черная фигура в рясе держала Краева за горло, притиснув к стене.
В это мгновение доктор вскинул пистолет и выстрелил монаху в локоть руки, которая сжимала его горло.
Вслед за грохотом выстрела Сапожников услышал сухой резкий треск, какой издает пораженное молнией старое дерево, – и рука монаха… вывалилась из рукава рясы и упала на пол, словно сломанная ветка!
Сапожников от неожиданности покачнулся – и не прыгнул, а рухнул вниз.
Впрочем, в не столь еще далекие молодые годы он служил в ВВС, а потому сгруппировался в прыжке, приземлился, перекатился, вскочил, затравленно озираясь и потирая ушибленный бок.
У Сапожникова было полминуты, не больше, прежде чем Краев успеет добежать до окна и открыть по беглецу пальбу. И, очень может быть, оставить его здесь лежать, подобно двум другим трупам – одному в белом халате, другому с монтировкой…
Можно, конечно, броситься за ворота и скрыться в темноте, однако бегать по незнакомому лесу вокруг этого несусветного места Сапожникову совсем не хотелось.
Лучше удрать на машине! Больше свободы для маневра. И легче будет смыться отсюда вместе с Серегой – когда он его найдет.
Вопрос только, где его искать…
Впрочем, Сапожников не сомневался, что найдет обязательно!
Он метнулся к «Хаммеру», но через стекло увидел, что ключей зажигания на месте нет. Зато в стояке «Скорой» ключи торчали, это было видно через распахнутую дверцу!
Сапожников помчался к «Скорой», однако зацепился за что-то ногой и растянулся на земле. Попытался вскочить – но не смог.
«За корень задел, что ли?» – с досадой подумал он, повернул голову – и увидел…
Это был не корень.
Это был труп в белом халате.
Мертвец приподнял простреленную голову и, вытянув руку, вцепился в ногу Сапожникова.
Окровавленный рот кривился в ухмылке. Веки медленно приподнялись, и Сапожников встретил мутный взгляд потускневших глаз. Но тотчас же глаза налились ледяным зеленоватым фосфоресцирующим светом, бледное лицо искривилось в ухмылке, и труп начал медленно подтягивать Сапожникова к себе.
Николай Ильич рванулся, но кто-то схватил его за плечи. Леденящий холод от этого прикосновения пронзил Сапожникова до костей! Он чуть повернул голову – и увидел рядом второй труп, который незаметно подполз к нему.
«Все кончено, – подумал Сапожников, чувствуя неодолимое оцепенение. – Упыри… вурдалаки…»
– Не упустите его! – послышался крик доктора Краева, который высунулся в окно и навел на Сапожникова пистолет.
Щелкнул боек, но выстрела не последовало: Краев уже расстрелял всю обойму.
– Укуси его! – взвизгнул Краев. – Скорей!
Труп с силой рванул Сапожникова к себе. Окровавленный рот приоткрылся… но в ту же минуту мертвая хватка разжалась, упырь издал пронзительный хрип и метнулся прочь, а Сапожников увидел рыжую собачью голову, которая вцепилась в плечо второго ожившего мертвеца.
Сапожников начал поднимать руку, чтобы перекреститься, но собачья голова так яростно рявкнула на него, что он поспешно опустил руку.
Сапожников вскочил и ринулся к машине «Скорой помощи». Краем глаза увидел, что оба упыря поднимаются и явно намерены его преследовать. Но бесшабашная собачья голова, скаля зубы, преградила им дорогу.
Этого мгновения Сапожникову хватило, чтобы запрыгнуть в кабину и повернуть ключ зажигания.
Фургончик рванул с места.
Сапожников потянулся закрыть дверцу, но в ту же секунду в кабину влетела собачья голова и повисла над пассажирским сиденьем.
Создавалось впечатление, что на сиденье сидит пес, прикрытый знаменитым плащом-невидимкой Гарри Поттера.
Почему-то при воспоминании об этом мальчишке, фильмов о котором Серега насмотрелся до полного умопомрачения, к Сапожникову вернулись соображение и силы.
А страх исчез…
Глаза головы не светились жутким бледным светом, как у оживших мертвецов, а были темно-карими и озорно блестели.
В зубах голова держала свернутый вчетверо листок бумаги и настойчиво совала его Сапожникову.
Пришлось взять и, за неимением лучшего места, сунуть под ветровое стекло.
– Это что, доктора Краева? – пробормотал Сапожников. – Думаешь, что-то важное?
Голова одобрительно тявкнула.
– Ладно, почитаю на досуге, – согласился Сапожников. – А сейчас надо позвонить полковнику!
Он достал из внутреннего кармана ветровки мобильник Грушина – и в то же мгновение телефон зазвонил.
