Монтаны имелось преимущество в силе, но Хаддад был решительнее и гораздо опытнее.
Они боролись неистово. Риггс и Кастро кричали Хаддаду, чтобы он отступил, и осыпали Монтану проклятиями. Но Хаддад не собирался останавливаться.
Отойдя от шока, я бросился вперед и схватил Монтану за бедра. Он не успел даже ударить меня, потому что был занят Хаддадом. Я отпрянул и ударил Монтану в пах. Он охнул и попятился, а Хаддад выхватил М16.
Он направил винтовку на Монтану, который вскинул руки вверх, как будто мог отразить пули. Но на это Хаддаду было уже наплевать. Я был уверен, что он вот-вот выстрелит, когда Риггс оглушительно заорал:
– СТОП!
Хаддад напрягся, его палец лег на спусковой крючок, но он не выстрелил.
– Сделаешь это, – сказал Риггс, – и мальчик умрет.
Я повернулся, полагая, что Риггс имеет в виду меня.
Однако под дулом пистолета он держал именно Барли.
Нет. Пожалуйста, боже, нет.
Я сделал шаг в его направлении, но мама Барли закричала:
– Стой, Уилл! Он же и правда выстрелит!
Она была права. Риггс был виновен в бесчисленных смертях. Почему он должен париться из-за еще одной, даже если жертвой будет невинный подросток?
– Отпустите его, – сказал Хаддад.
Хаддад не убирал М16 с груди Монтаны. Это хорошо, решил я. Если бы он отпустил оружие, мы были бы мертвы в считаные секунды.
«Вы все равно скоро умрете, – напомнил мне внутренний голос. – Неужели ты забыл про Детей?»
«Вот дерьмо, – подумал я. – У нас и без Детей шансов на выживание не так много».
Я взглянул на Барли с его огромными и испуганными глазами.
«Не убивайте его, – мысленно взмолился я. – Я и так еле пережил потерю Криса. Не убивайте моего единственного оставшегося в живых друга».
– Пожалуйста, – попросила мама Барли срывающимся голосом. Она поднялась и, пошатываясь, направилась к Риггсу. – Умоляю вас, не трогайте моего ребенка.
Он бесстрастно наблюдал за ней.
– Все кончено, Риггс, – сказал Хаддад.
Риггс хихикнул.
– Ни хрена подобного.
Миссис Марли держала руки перед собой. Ее лицо было опухшим от слез.
– Пожалуйста, отпустите моего сына. Не трогайте его.
– Мама… – еле слышно прошептал Барли. – Не надо…
Риггс так крепко его держал, что Барли приходилось стоять на цыпочках, лишь бы не задохнуться.
– Хватит, – взмолилась мама Барли.
Голос Риггса был на удивление мягким:
– И что вы предлагаете, мэм?
В ее глазах забрезжила надежда.
– Убейте меня вместо него.
– Хорошо. – Риггс совершенно спокойно направил на нее пистолет и нажал на курок.
Раздался оглушительный выстрел. Мама Барли судорожно вздохнула и схватилась за грудь, будто пытаясь остановить текущую из раны кровь. Барли закричал.
Монтана бросился на Хаддада, и тот выстрелил. Но даже когда массивный солдат попятился – его огромные руки тряслись, – мое внимание было приковано к маме Барли, которая опустилась на колени, не сводя глаз со своего сына. Я тут же вспомнил десятки случаев, когда она была рядом со мной, потому что моя мама по тем или иным причинам сделать это не могла. Вспомнил, как часто с ее разрешения ночевал у них дома, а на утро просыпался, чуя аромат домашних блинчиков. Вспомнил, как однажды в четвертом классе меня отправили к директору, потому что я обматерил хулигана, обижавшего Барли. А миссис Марли, эта чудесная женщина, крепко обняла меня и долго-долго благодарила за защиту ее сына. Я до сих пор помнил все ее объятия, всю еду, которую она мне передавала, и всю любовь, что она дарила мне, Барли и Крису, даже когда мы вели себя как последние говнюки.
И все это пронеслось в моей голове, пока она, испустив последний вздох, падала на землю.
Бросаясь на Риггса, я ненавидел его так, как еще никогда в жизни никого не ненавидел.
А Риггс прицелился в меня.
Глава 20. Стая
Наверное, мне стоило бы испугаться. Но внутри меня горел красный пожар чистой ярости, заслонивший любые другие эмоции.
В отличие от близорукого Барли, я всегда отличался прекрасным зрением. Хоть меня и нельзя было назвать потрясающим игроком, мяч я видел просто отлично. Особенно когда не сомневался в собственных силах. Порой мне казалось, что весь мир вокруг замедляется, пока на меня летит мяч, так четко я мог разглядеть плотные красные стежки и имя «Уиллсон», выбитое курсивом на перламутровой коже.
И точно так же я сейчас видел промокшую от пота рубашку Риггса и пучок седых волос на груди, торчащий из воротника, его широкую бычью шею и стиснутую челюсть над ней. Щеки Риггса блестели от пота, отбрасывая серебристые отблески в пасмурном свете. Он смотрел на меня со смесью ненависти и страха за собственную жизнь.
Да, я хорошо его видел.
А Барли, стоящего рядом, еще лучше.
И это придавало мне сил. Ради Барли я и решился на этот поступок. Конечно, были и другие причины: спасти Аниту с Пьером, отомстить за мистера и миссис Марли, воссоединиться с Мией и Пич. Но в тот момент я бежал на маньяка с пистолетом именно потому, что мне хотелось спасти своего друга. Ну и, если получится, убить человека, причинившего нам столько страданий.
Риггс спустил курок.
И смог бы, наверное, в меня попасть, если б я не заметил, как он скалится, будто дикое животное, и сразу же понял, что он собирается стрелять. И буквально за секунду до того, как прозвучал выстрел, я инстинктивно изменил курс, продолжая двигаться вперед, но уже левее. И тем самым спас свою жизнь. Скорость я набрал приличную. Я бы даже сказал, что так быстро еще никогда не бегал. Хоть и должен был уже давно свалиться от усталости.
Но когда я мельком взглянул на Барли, то уже по одному выражению его лица догадался, что он собирается сказать.
– Твои глаза… – с ужасом выдохнул он.
Впрочем, сейчас я не переживл, что они стали зелеными. Наоборот, сейчас скорость, набранная в результате подцепленной от Детей инфекции, играла мне только на руку.
Улыбнувшись во весь рот, я побежал на Риггса.
Свой предыдущий выстрел он сделал, когда нас разделяла всего пара метров. И уже не успел направить пистолет мне в лицо, когда я на него напал.
Я знал, что не смогу на него напрыгнуть: Риггс с оружием обращался отлично, так что подставляться под его прицел было бы равно самоубийству. Поэтому, сгрупировавшись, я решил бить по ногам.
А если точнее, в правое колено.
Риггс выстрелил снова. Я услышал – почувствовал – свист пули, пролетевшей между лопаток, но уже спустя секунду мое плечо соприкоснулось с намеченной целью.
Я никогда
