Карен Фаулер - То, чего я не увидела

Эдди умер через три года, так ничего и не рассказав. Честно говоря, такое молчание я находила непростительным. Как и его смерть. Я никогда не любила одиночества.

Однако теперь я испытываю его все чаще; удел тех, кому досталась долгая жизнь. Теперь я - это просто я, белая женщина, которая видела диких горилл и больше ничего - ни цепей, ни избиений, ни бойни. Я не могу не вспоминать об этом снова и снова, когда знаю, что Арчер умер, и только я могу обо всем рассказать. Хотя вряд ли это поможет мне обрести покой.

Поскольку я стала плохо видеть, дважды в неделю ко мне приходит девушка, чтобы почитать вслух. Очень долгое время я не желала ничего слышать о гориллах, но теперь я заставляю ее специально подбирать мне статьи о них, потому что только сейчас мы начали изучать горилл по-настоящему. По-прежнему считается, что они живут гаремами, но время от времени самки отлучаются от стаи, чтобы встретиться с тем, кто им приглянулся.

Но что больше всего удивляет меня в этих статьях, так это не обезьяны. Мое внимание привлекают молодые женщины, которые предпочитают проводить жизнь в джунглях среди шимпанзе, орангутангов или огромных горных горилл. Женщины, которые решаются на такое по доброй воле - все эти Гудолл, Колдики и Фоссеи. И тогда я думаю, что ничто не ново под луной и все те женщины, которых в старых историях похищали гориллы, возможно, сами выбрали свою судьбу.

Когда я устаю от постоянных раздумий, я вспоминаю последние слова Биверли. Чаще всего я стараюсь выкинуть их из головы и подумать о чем-нибудь другом. Кто помнит, что она тогда сказала? Кто знает, что она хотела сказать?

Но иногда я задумываюсь над ее словами. Я поворачиваю их так и этак. И тогда они становятся не угрозой, как я подумала вначале, а приглашением. В такие дни я могу представить себе Биверли, которая по-прежнему сидит в джунглях на берегу пруда, опустив ноги в воду, жует дикую морковку и ждет меня. И тогда я могу сделать вид, что присоединюсь к ней, как только мне этого захочется.