Лоб разворотило, и открылась чернота, из которой пахнуло тленом. Но Серега уже успел выхватить вторую монетку и отправить ее в цель. Потом третью, четвертую…
После пятой, угодившей упырю в левую сторону груди, тот подпрыгнул, с пронзительным, устрашающим стоном разваливаясь в воздухе на части. Одна рука взлетела и, зацепившись за ветку, болталась там, бессильно перебирая скрюченными пальцами. Другие куски упырьего тела рухнули наземь – и тотчас рассыпались той же самой землей, из которой мерзкая тварь была воссоздана злой магией.
Однако сейчас земля эта была подобна праху – серая, тусклая, лишенная запаха, и Серега понял, что победа осталась за ним.
Но где папа?!
Серега забрался в «Скорую», заглянул во все углы.
Отца не было. Телефон валялся на полу, около педалей управления.
Серега подобрал его и положил в карман.
Уже вылезая из кабины, заметил какой-то листок, заткнутый под ветровое стекло.
Взглянул на него – и аж голова закружилась, такая мутная невнятица предстала перед глазами:
«Аминь! За дар твой залазный бысти тебе, калугер, в керсту живьем ввержену и стояти изъязвлену в ужах словес моих, дондеже незапу не грянет наследок твой, чадо колена седьмого, могущий зрети нежить допреж полунощи…»
Серега углядел в этой сумятице парочку знакомых слов: насчет наследка и чада колена седьмого, – но сейчас было не до расшифровок какой-то ерунды, сейчас его терзало беспокойство: где папа?!
Он отшвырнул бумажку на дорогу.
– Может, твой отец успел выскочить из машины и ищет дорогу к нам? – предположил Валентин, подходя с Гаврюшей на руках.
Голова лизнула его в щеку и тихонько завыла.
– А может, он спрыгнул неудачно, ногу сломал и лежит где-нибудь беспомощный? – всхлипнул Серега. – Я пойду посмотрю! Надо его найти!
Гаврюша взвыл громче.
– Что? – спросил Валентин, глядя в глаза головы, словно в глаза человека. – Что с ним, ты знаешь? Он…
Валентин осекся.
Серега понял, что Валентин хотел спросить: «Он погиб?» – но не решился.
– Нет, папа жив! – закричал Серега сквозь слезы. – Скажи, Гаврюша, он жив?!
Гаврюша закрыл глаза, продолжая тихонько подвывать.
– Слушай… – Валентин, одной рукой прижимая к себе голову пса, другой осторожно обнял Серегу. – Сейчас надо собраться с силами. Чтобы помочь твоему отцу, мы должны быть сильными, понимаешь? Надо подумать, что с ним могло произойти. Я больше всего боюсь, что этот, – он мотнул головой в сторону серого праха, – успел его ранить. Ты понимаешь, что это значит?
– Ты думаешь, мой отец стал… – Серега не смог выговорить. – Нет, с моим папой этого не могло произойти! Не могло!
– А с Малинкой могло? – тихо сказал Валентин.
– Она была уже мертвая! Понимаешь? Ее монах оживил, а потому она…
– А может, и нет, – перебил Валентин. – Помнишь, ты рассказывал, что Малинка слышала наш разговор, она знала твое имя? Она тогда была жива, но без сознания! Может, даже в коме. Но живая! А монах ее просто подтолкнул к жизни. Но потом ее поцарапал кто-то из коридорных обитателей. А они уж точно упыри! И монах тебе сказал, что против этого перечеса ничто не поможет! Малинка именно после этой царапины стала такой страшной! И если твоего отца ранил упырь, то и он… Я, конечно, во всей этой мистике мало разбираюсь, но… давай надеяться на лучшее, а предполагать худшее, понимаешь?
Серега вздохнул.
– Давай, – прошептал он, не в силах говорить громче, чтобы не разреветься. – Но все равно надо его пойти поискать.
– Нет слов, надо, – кивнул Валентин. – Обязательно! Но пойду я один, а ты останешься.
– Ну конечно! – возмутился Серега.
– Ну конечно, – холодно повторил Валентин, и это прозвучало так, что Серега понял: его не переубедить. – Прежде чем спорить, башкой подумай, о’кей? Вместе нам трудней будет убежать, если на них нарвемся. А так я уйду – и вернусь ну, там, через полчаса.
– А если они тебя тоже цапнут? И ты придешь, а я не буду знать, что ты тоже упырь? – жалобно спросил Серега.
– Резонно, – задумчиво кивнул Валентин. – Давай сделаем так…
Он подошел к своей машине, по-прежнему стоявшей уткнувшись носом в землю, и вытащил из багажника чемодан. Порылся в нем и выдернул галстук, который немедленно заискрился в лунном свете, словно был усыпан бриллиантами.
– Ух ты… – протянул Серега. – Красотища!
– Да нет, ты не думай, я не попугай какой-нибудь, – засмущался Валентин. – Это мне невеста прислала. В подарок. Днем он просто черный, а при луне сияет – видишь как?
– Невеста? – изумился Серега. – Так ты что, на свою свадьбу ехал?!
– Ну, может, все свадьбой и кончилось бы, – усмехнулся Валентин. – Я с одной женщиной по Интернету познакомился. Она живет не так далеко отсюда – в Суроватихе. Имя у нее очень красивое – Ольга Солнцева. И она сама, по фоткам судя, красивая. Вообще я ей уже сделал предложение, но она пока не дала согласия. Решили встретиться и посмотреть друг на друга. Она боялась, мне не понравится, что у нее дочка есть. А чем это плохо, не понимаю? Я даже рад был… Ну, я к ней ехал, когда Малинку подобрал и влип в эту историю. Ольга, наверное, решила, что я раздумал приезжать. Даже не знаю, как теперь оправдываться буду.
– Ничего, – пробормотал Серега. – Главное – в ночи не заплутаться.
– Хорошо сказано, – одобрил Валентин.
– Это монах говорил Малинке, – пояснил Серега.
– Хорошо сказано, – повторил Валентин. – Слушай, если вся эта заварушка благополучно закончится и я женюсь на Ольге, пойдешь ко мне свидетелем?
– Ты что? – засмеялся Серега. – Я же еще маленький!
– Да, правда, я и забыл, – засмеялся и Валентин, повязывая на шею свой «бриллиантовый» галстук.
– Зачем это? – озадачился Серега.
– Это будет наш знак, – пояснил Валентин. – Если мне повезет, если я вернусь нормальный, то я галстук заранее сниму – договорились? Если же они меня сцапают… думаю, я про это забуду. Так что смотри внимательно, каким я буду подходить, ладно? И если я окажусь при галстуке, то, значит, я ушел и не вернулся. К тебе иду уже не я! Понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Серега уныло.
До чего же ему не хотелось, чтобы Валентин уходил! Если бы еще с Гаврюшей остаться – туда-сюда, но, судя по целе-устремленному виду головы, Гаврюша не собирался покидать любимого хозяина, с которым был так долго разлучен.
И вот высокий мужчина, сопровождаемый весело скачущей рыжей собачьей головой, пошел под дорожке, ярко освещенной луной, и скоро скрылся из виду.
А Серега остался один…
* * *
Накатили такой страх и такое отчаяние, каких Серега в жизни не испытывал. Он схватил телефон Грушина и начал набирать номер Валентина, который остался во входящих вызовах, но связи не было.
