— Они красавицы — потому что красят свои лица, — раскрыла секрет их Гудрун. — В отличие от тех, кто ценит естественную красоту, — подняла высоко она свой оливково-зелёный подбородок. — Строят из себя непонятно кого. Такие высокомерные, не подступись!
— Да, — согласился с ней бледнолицый орк Пётр с чёрными губами и с густыми тенями вокруг глаз, — они слишком высокого мнения о себе. Чуть что, сразу — пощёчину. Я тут на днях с одной познакомился… Вон с той, что на валу. Почитал ей стишок. Хотите и вам прочту?
— Давай, — кивнул ему орк-шутник.
Поэт-орк поднялся и, повернувшись к валу, на вершине которого находились та самая эльфийка в роскошном зелёном платье до пят и парочка ушастых эльфов с торчащими за спинами луками, демонстративно громко принялся декламировать:
«По Лысой горе эльф бесцельно слонялся
И мне на глаза ненароком попался,
Он лук свой тугой натянуть не успел —
В воздухе орка топор просвистел.
Только и смог эльф прищурится зло.
Снова ушастому не повезло…»
С вершины вала тут же на него направились оба лука, синхронно натянулась тетива, и две звонкие стрелы одновременно отправились в путь. Одна из них попала в грудь поэта, а другая в круглый щит Барлога. К счастью, стрелы были оснащены резиновыми гуманизаторами, иначе оркам было бы несдобровать.
— Вы, чё, офигели? — крикнул им орк Пётр, потирая рукой ушибленное место и сморщив от боли и без того свирепое лицо.
— Да они ваще оборзели! — возмутился Барлог, подбирая с земли обе стрелы, — а если б я щитом не закрылся?
Подобрав подол своего длинного зелёного платья, рыжеволосая эльфийка с накладными латексными ушками, выглядывавшими из-под волос, лихо сбежала с вершины вала вниз и направилась к оркам.
— Эй, орки, вы чего тут на эльфов гоните?
— А вы чего в орков стреляете? — недовольно ответил ей Пётр. — Ещё немного и прямо бы мне в сердце! — намекнул он на свои нежные чувства к прекрасной эльфийке.
— Да мы просто зад твой пожалели, — усмехнулась прекрасная эльфийка и обратилась к Барлогу. — Отдай стрелы!
— А дружки твои не хотят сами за ними спуститься? — съязвил Барлог. — Их трусливые высочества решили девушку послать вместо себя?
— Им некогда снизойти до вашей низости. Давай сюда стрелы!
— Пусть сами их и возьмут. А то видно боятся, что я им ушки их замечательные оторву.
— Таури! — позвал её сверху один из ушастых лучников — худощавый длинноволосый эльф Айнон в зелёной накидке без рукавов, надетой поверх белого кафтана. — Да брось их! Нашла с кем связываться!
Не обращая внимания на его призыв, Таури не на шутку завелась:
— Хочешь оторвать им ушки? Может, и мне оторвёшь? Мои милые и дивные ушки? Да ты просто завидуешь нашей красоте.
— Вашей красоте? — ухмыльнулась Гудрун. — нашли чем гордиться — ушами, огромными, как у ослов.
— Не понимаю, — пожала плечами Таури, — почему у вас такое пристальное внимание к нашим ушам?
— Это я не пойму, — насмешливо покачала головой Гудрун, — как можно так тащиться от своих оттопыренных ушей?
— И вовсе они не оттопыренные, — обиделась Таури, — а выдающиеся, что только лишний раз доказывает наше божественное происхождение.
— Ой-ой-ой. Только не надо строить из себя ангелов.
— А мы не строим, мы такие и есть. И вообще, не пойму я, — пожала плечами эльфийка, — как можно нас не любить?
— Боже, как наигранно! — возмутилась Гудрун. — Да если хочешь знать, вас — ангелов — никто не любит. С вами скучно.
— Как это может быть скучно с воплощением мудрости, красоты и вечности.
— Дивные вы эльфы! Дивные! — возвышенно произнёс, передразнивая её, шутник-орк. — Вы только и делаете, что восхищаетесь собой! Мы са-а-мые мудрые! Мы са-а-мые красивые! Мы са-а-мые храбрые! А чуть что, так драпаете, что только пятки сверкают.
— Эльфы — форева, орки маст дай! — прокричал речёвку с вала другой ушастый.
— Ага, ага — щас! — показал ему неприличный жест Барлог.
— Да что вы имеете против нас! — возмутилась эльфийка Таури.
— Я лично ничего против тебя не имею, — ответил ей поэт-орк Пётр, — вернее, имею к тебе совершенно противоположные чувства, можно сказать даже, ты мне очень нравишься, а вот парни твои нам совсем не по нутру. Подлые трусы, они всегда бьют из засады в самый неожиданный момент.
Таури снисходительно посмотрела на него:
— Откуда у вас такая ненависть к эльфам? Мне жаль вас, орки. Именно жаль. Но вы не виноваты в своём уродстве!
— Зато вы бездельники, каких свет ни видывал! — перешла в наступление Гудрун. — Вы только и умеете, что петь и танцевать. Ну, ещё насмехаться над нами. Больше ничего.
Таури покачала головой.
— Вы просто завидуете нашему совершенству. Ничто не может сравниться с мелодичным перезвоном эльфийских голосов, с сиянием звезд в их глазах, с вечностью, которая, словно шлейф, тянется за ними…
— Гыыы… Я щас помру со смеху, — согнулся пополам шутник-орк.
Сбежав с вершины вала с луком в руках, к ним с недовольным видом приблизился длинноволосый эльф Айнон.
— Таури! — с недоумением обратился он к эльфийке, стоявшей к нему спиной. — Ну, сколько можно общаться с орками?
Не дождавшись ответа, он грозно натянул тетиву и направил стрелу с набалдашником прямо в голову Барлога.
— С ними разговор короткий — стрела в лоб.
— У нас разговор ещё короче, — поправил его Барлог. — Один разворот корпуса — и кучка агонизирующих эльфишек!
— Один разворот корпуса?? Ха-ха! — засмеялся Айнон. — Да пока орк развернется, эльф успеет выпустить в него две стрелы.
— Что? — рассвирепел самый брутальный орк Барлог. — Да я вас, твари, валил и валить буду, — взмахнул он дубиной. — Сейчас ты узнаешь силу моего дрына. Я это тебе, как самый злобный орк заявляю, порежем и порвем все ваше гнусное племя. В лесу на каждую суку будет по эльфу висеть. Освободим от вас Лысую гору!
— Ну, да, сила есть, ума не надо, — ответил Айнон, отступая на шаг и кивая в сторону вала. — Только и у нас своё оружие имеется.
Заслышав разговор на повышенных тонах, на вершине вала появились ещё два лучника. Натянув тетиву, трое эльфов дружно направили стрелы на орков.
— Ну ясное дело! — усмехнулся орк-шутник. — Лук — это оружие трусов! Типа мы тебя подстрелим, а ты нас не достанешь!
— Давайте с нами врукопашную. Помахаемся — там и посмотрим, кто на что способен, — предложил Барлог.
— Эльфам незачем биться с вами врукопашную, — объяснил ему Айнон. — Мы — бойцы невидимого фронта. Наш девиз: одна стрела — один дохлый орк.
