Летящие в ночи - Джонатан Джэнз

Барли что-то начал говорить о моих глазах. Хотел ли он сказать, что они светятся зеленым?

Я не знал. И не хотел знать. И хотя старался не думать об этом, мой разум время от времени возвращался к ужасу, звучавшему в голосе моего друга.

Но в основном мои мысли были заняты Пич.

Я держал ее за руку и опирался на перила кровати, когда заметил, что сестренка смотрит на меня.

– Ты меня слышишь?

Пич сморщила носик.

– Глупенький, а с чего ты взял, что я тебя могу не слышать?

Я улыбнулся.

– Понятия не имею. Забудь, что я это сказал.

– Мы спаслись? – спросила она.

Я счел этот вопрос таким же глупым, как и свой, но мог понять Пич: она только пришла в себя.

– Спаслись.

– С Барли все хорошо?

Я сглотнул застрявший в горле ком.

– Ему очень грустно.

В голове пронеслись образы родителей Барли. Изломанное тело его отца. Его мама, в чью грудь выстрелил Риггс…

– Уилл?

Я пришел в себя.

– Да-да?

– На этот раз ты останешься?

Казалось, в комнате стало тише, мир замер. Я думал об этом. Конечно думал. На протяжении стольких месяцев заключения. Но когда Пич произнесла этот вопрос, он стал куда более реальным. Мне захотелось подхватить ее на руки и бежать из больницы, неважно куда. Единственное, что я знал, – нас больше не разлучат, больше никто не отнимет у меня любимую сестру.

– Да, – сказал я.

Пич смотрела в мои глаза, сама не веря, что у нашей истории может быть счастливый конец. После всей душевной боли и всех разочарований, которые мы пережили, кто мог винить ее за цинизм?

– Обещаешь?

Я попытался сдержать слезы.

– Обещаю.

Я понятия не имел, смогу ли сдержать это обещание. Ответ получил следующим утром.

* * *

Я спал рядом с Пич на ее больничной койке. Там было тесно, и мне с трудом удалось найти удобное положение для сна. Я сомневался, что смогу заснуть, учитывая мои травмы и все, что произошло, но, должно быть, после полуночи все же задремал. Потому что следующее, что я помню, – это рассвет и рука на моем плече.

Я поднял голову и посмотрел на полковника Хаддада. Вид у него был нерадостный.

– Пойдем со мной.

Когда я начал качать головой, он добавил:

– Мы ненадолго.

Я не особо доверял ему – да и вообще кому-либо, кроме Пич, Мии и Барли, – но все же поднялся с кровати, к счастью не разбудив сестру.

В этот ранний час здесь было тихо, лишь изредка проходили медсестры и уборщики. Полицейских не было. Людей в гражданском, похожих на потенциальных сотрудников Риггса, – тоже.

И все же мои нервы были на пределе. Я готовился сражаться за собственное будущее.

Мы вошли в лифт, и мое беспокойство усилилось. С одной стороны, Хаддад выглядел напряженным. С другой стороны, лифт был похож на камеру, а мне уже надоело сидеть взаперти. Хаддад нажал кнопку, и, как только двери закрылись и мы начали спускаться, я спросил:

– Вы теперь новый Риггс?

Он взглянул на меня. На какое-то мгновение мне показалось, что я уловил в его взгляде обиду. Мне даже стало неудобно: в конце концов, он спас мне жизнь.

– Сам сделай выводы, – ответил Хаддад. Я вздохнул.

– Значит, это еще не конец.

Лифт остановился, двери открылись, и мы вышли, оказавшись в административном крыле больницы.

Находясь в подвале, я чувствовал себя как в могиле. И в принципе, понятно почему. Мой последний опыт пребывания в подобном учреждении закончился не лучшим образом.

Мы дошли до конца коридора и повернули налево. Пройдя еще один короткий отрезок коридора, мы свернули направо, и вот она, красная дверь из кедра, которая, как я был уверен, возвестит о моей гибели. Либо они убьют меня, либо запрут навсегда.

Я поступил глупо, пойдя с Хаддадом.

Он, казалось, уловил мою тревогу и сказал:

– Что бы там ни случилось, помни: я сделал все, что мог.

Если это должно было развеять мои страхи, то получилось наоборот. Хаддад протянул руку и постучал.

В последние секунды перед тем, как дверь открылась, я был очень близок к тому, чтобы ринуться бежать. Куда бы я побежал, понятия не имею. Может быть, к лестнице. Скорее всего, к лифту, на котором поднялся бы на этаж Пич. А потом? Оторвал бы все трубки и датчики, которые они прикрепили к моей сестре, и вместе с ней ринулся бы к выходу.

Но красноватая дверь открылась, и я понял, что назад дороги нет.

Я вошел внутрь.

И увидел доктора Клингера.

* * *

Я бросился на него.

Сидя за широким столом, он успел метнуться к двум представителям правительства.

Когда Хаддад и пара охранников наконец взяли меня под контроль, им удалось усадить меня на неудобный пластиковый стул. Один из представителей правительства шагнул вперед и сел. Он был примерно возраста Хаддада, азиатского происхождения, с черными волосами, зачесанными назад, как делают мужчины, чтобы скрыть лысину. Но при ближайшем рассмотрении я решил, что он, скорее всего, еще не лысеет. Просто ужасно укладывает волосы.

Другой мужчина, сидевший за столом, выглядел лет на сорок. Его волосы преждевременно поседели, кожа была бледной и без морщин. Он чем-то даже напоминал манекен из магазина одежды, отчего сразу стал казаться мне жутко подозрительным.

В тесном кабинете находились блондинка, стоявшая рядом с Клингером, пара охранников и… Анита.

Я даже не сразу заметил, что она сидит слева от меня, сложив руки на коленях, и почувствовал неловкость из-за своего больничного халата, который практически не прикрывал заднюю часть моего тела, но эта эмоция была мимолетной.

Седой манекен заговорил:

– Это ты убил Риггса?

Я взглянул на Хаддада, который выбрал стул рядом с Анитой, но тот просто смотрел на меня в ответ.

Сказал ли он им, что я убил Риггса?

– Я пытался. Хотел. Если бы мог повернуть время вспять, то обязательно бы это сделал.

Манекен представился:

– Я Ли Андерсон.

Он указал в сторону мужчины с идиотской прической.

– А это Фред Парк.

Потом кивнул через плечо в сторону блондинки.

– Глэдис Фоули.

– Вы собираетесь меня убить? – спросил я.

Добродушное выражение лица Ли Андерсона не изменилось, но Фред Парк заерзал на своем стуле и пробормотал:

– Мы очень сожалеем о том, как с тобой обошлись.

Я ткнул указательным пальцем в сторону Клингера.

– А вот по нему не скажешь.

Фред прочистил горло:

– Все получилось довольно… э-э… плохо. Думаю, нынешние условия понравятся тебе больше.

– Что, теперь я смогу читать больше книг? Замутите мне ремонт в камере?

Ли Андерсон