Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
Три пары женских рук подняли его с пола и усадили на низкий диванчик. Мельник прислонился к стене виском. Голоса стали немного тише, стало возвращаться зрение. Айсылу, наклонившись к нему, что-то говорила, но он не сразу смог разобрать слова и читал по губам:
— Бледненький какой, покушать тебе надо, набраться сил…
— Мне не до еды, — сказал он, — я должен…
— Должен не должен — все равно ничего не сможешь, пока не покушаешь.
От ее слов Мельнику стало чуть теплее. Он видел, как она обеспокоена, и улыбнулся через силу, чтобы успокоить ее.
— Ну-ка расскажи, — сказал он, и застывшим губам стало больно от движения, — сходила ты на съемки? Посмотрела на Пугачеву?
— Посмотрела, — ответила Айсылу, и глаза ее заулыбались.
— Ну и как тебе?
— Понравилась. Хорошая.
Больше Айсылу не сказала ничего, но Мельник знал, что она вспоминает каждую деталь, каждую мелочь, каждую секунду своей сбывшейся мечты. Он огляделся, отыскивая глазами Иринку и Александру, и увидел, в каком ужасном состоянии находится кафе.
Свет был тусклым: на потолке горел всего один светильник, в остальных были побиты лампочки. Пол усеяли осколки, куски черствого хлеба и засохшая глина, нападавшая с обуви. Окна были грязными, будто их несколько раз окатили помоями. Столы оказались залиты чем-то липким и исцарапаны ножами. Салфетки на столах лежали захватанные, темно-серые, с желтыми потеками. Пахло затхлостью.
Иринка стояла рядом с Александрой, сидящей на низком пуфике возле стойки, и держала ее за руку. Спина Александры была сгорблена, голова опущена, руки сложены на коленях, а кисти рук бессильно расслаблены. Мельник встал, забыв про холод, голоса и слабость, и пошел к ней.
— Что случилось? — спросил он.
— Я не справляюсь, — ответила Александра безжизненным, сиплым голосом. — Их слишком много. Они приходят, гадят, потом начинают ругаться, что тут очень грязно, покидают кафе, я отчищаю, отмываю, отдраиваю, они снова приходят и снова гадят… Я не могу, мне плохо.
— У тебя есть покушать, милая моя? — спросила ее Айсылу. — Покушать бы ему. Ты не вставай, ты мне только скажи, я все сама сделаю. Ему бы силы восстановить.
Александра тяжело поднялась со своего места, зашла за стойку и вернулась оттуда с охапкой тряпок.
— Я накормлю вас, — сказала она. — Только сначала мы все тут уберем. Нельзя есть в хлеву. Тошно.
— Простите, но у меня совершенно нет времени, — сказал Мельник. Он отпустил Сашу очень давно.
— На то, чтобы избавиться от мерзости, всегда должно быть время, — ответила Александра.
— Горячая вода есть? — деловито спросила Айсылу, забирая тряпку из рук хозяйки.
Они долго убирались, а Мельник отдыхал — его помощь не приняли. Через три часа кафе приняло пристойный вид. Сквозь отмытые окна на столы лился свет городских фонарей, руки больше не липли к столешницам, под ногами не хрустел сор. Мельник, Айсылу и Иринка уселись у стола по центру зала, Александра готовила на кухне.
Айсылу откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Иринка мечтательно смотрела в окно. Ее палец скользил по кромке стакана с водой, тот тихонько гудел, рука подпирала щеку. Мельник любовался тем, как блестят ее густые, черные, словно обсидиан, волосы. Он переставил затекшую ногу и услышал нежный шорох бумажных страниц. Наклонившись, он увидел книгу в мягкой обложке, застрявшую между ножкой стола и стеной. Мельник поднял ее и увидел заглавие — «Lebensansich-ten des Katers Murr». Книга раскрылась посередине, там, где ее читали чаще всего, и оказалось, что одну из длинных немецких фраз подчеркнули простым карандашом. Линия была неровная, нервная и очень глубокая. Местами грифель процарапал страницу насквозь. Мельник прочитал: «Am Ende, — sprach er zu sich selbst, als die Prinzessin ihn verlassen, — am Ende ist die Gnadigste eine Art von Leydner Flasche und walkt honette Leute durch mit elektrischen Schlagen nach furstlichem Belieben!» Он наморщил лоб, припоминая немецкие слова, но не успел перевести и был вынужден отложить книгу, потому что Александра принесла поднос, на котором исходили паром пять горшочков с жарким. Она села рядом с Мельником, и он почувствовал жар ее полного бедра, затянутого в ткань дешевой синтетической юбки.
— А кому пятый? — спросила Иринка.
В ответ на ее слова звякнул колокольчик над дверью, и в узкий зал «Мельницы» вошла ундина. Она смотрела робко, будто ожидая, что ее выгонят.
— Садись, — сказала Александра, приставляя к столу еще один стул, — садись скорее, а то остынет. Как тебя зовут?
— Нина, — ответила за девочку Иринка. Она смотрела на ундину пристально, с ревностью, и та смутилась еще больше.
— Кушай, — сказала ундине Айсылу. Она бросила на Иринку укоризненный взгляд, и та опустила глаза, — и говори. Вижу: хочешь рассказать.
Ундина подняла крышку горшочка, по залу разнесся аромат вкусной домашней еды. От одного запаха Мельнику стало так жарко, что он, извинившись, снял пальто.
— Я вижу мертвых, — быстро сказала ундина и положила в рот обжигающе горячий кусок, отчего у нее начали слезиться глаза. — Это просто лица, они ни о чем мне не говорят, не зовут, не требуют. Я просто вижу их. Просто перед глазами. Я устала. Хочу, чтобы их не было. Я на шоу пришла, только чтобы их не было.
Ундина заплакала. Айсылу наклонилась к ней через стол, обняла за плечи одной рукой, другой погладила по голове.
— Ты плачь, плачь, — сказала она. — Надо, надо плакать. Плачь, сколько нужно, мы подождем.
— Я тонула два года назад, — сказала ундина, когда ей удалось немного успокоиться, — я почти умерла. Меня вернули обратно, но началось вот это… ужасное. Призраки обступают меня, липнут ко мне, как мокрая ткань на ветру, и никак не сбежать. Я стала думать, что сошла с ума. Папе эта мысль не понравилась. Он предпочитает верить, что я — медиум. У него много денег, он купил мне участие в шоу. Просто участие — не выигрыш. Я согласилась, потому что подумала: вдруг встречу того, кто сможет помочь. Я хотела участвовать честно, не разрешила папе заплатить еще, спрашивала у мертвых ответы. Но они ничего не говорят, они всегда молчат и не отвечают: то ли не знают, то ли не хотят иметь со мной дела. Я наблюдала за всеми и думаю, что помочь мне можете только вы. Помогите мне, пожалуйста…
Она смотрела на Мельника с мольбой, но во взгляде ее было что-то большее.
— Я попытаюсь, — ответил он. — Но прежде я должен закончить одно дело.
Они ели, погрузившись в молчание.
Александра принесла горячий чай и большой яблочный пирог, разрезанный на пять частей. Мельник расслабленно откинулся назад, и в спину ему врезалось что-то твердое, что лежало в кармане его пальто. Это была маленькая баночка меда. Мельник поставил ее на стол, и Айсылу положила каждому по ложке прямо в чай. Когда Мельник сделал глоток, огонь растекся по его телу. Голоса ушли, и окончательно отступил холод. Он был готов к борьбе.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
