class="p1">Зомби пугают не только омерзительным видом или запахом. Они пугают тем, что когда-то смеялись, разговаривали, любили, тем, что совсем недавно были такими же, как мы, и частично ими остались. Они пугают тем, что человек может остаться снаружи, но исчезнуть изнутри. Вот что действительно страшно: когда привычное, родное лицо превращается в безжизненную маску, и ты смотришь в него и не находишь там никого.
В последний момент, когда тварь уже шагнула к нему и вытянула руки, Рома очнулся. Он замахнулся ключом и врезал ей, целя в висок, но ключ попал по брови, рассекая кожу до кости. Что удивительно, девушка даже не упала, а только отшатнулась, мотнула головой и оскалила зубы, показывая окровавленные дёсны. Из рассечённой брови потекла густая, тёмно-красная жидкость, и Рома замахнулся снова, но тварь перехватила его руку, и её пальцы сжались на запястье с такой силой, какой от девчонки никак не ожидаешь. Рома закричал от боли и неожиданности, и они закружились в странном танце вокруг барахтающегося Олега и навалившегося на него парня, пытаясь пересилить друг друга. Ключ выпал из ослабевших пальцев и, слава богам, не на башку Олега, потому что, зная их везучесть, такой расклад тоже вполне мог бы выпасть.
Артём уже нёсся к ним, подлетел сзади, схватил девушку одной рукой за подбородок, другой за затылок и резко, с хрустом, провернул голову. Тело обмякло и повисло на его руке, и он отбросил его в сугроб, перешагнул через дёргающиеся ноги и рванул к Олегу. Парень, который вцепился в куртку мёртвой хваткой, всё ещё тянулся зубами к лицу, а Олег уже почти не сопротивлялся и только слабо отталкивал его ладонями, потому что сил не осталось совсем. Артём подскочил, схватил тварь за шиворот, оторвал от Олега, как котёнка, и с размаху обрушил монтировку на его голову, раз, два, и череп не выдержал, брызнула кровь, вырвались дроблёные кости и ещё немного фарша, и парень затих в снегу.
Дверь со стороны Алины резко распахнулась и с размаху ударила запыхавшегося Артёма по боку, он отскочил, выругавшись сквозь зубы.
— Бля, вы чо так долго?! Нас тут чуть не сожрали! Я думала, всё! Кабзда! Без соли будут доедать!
— Живо в машину! — гаркнул на неё Артём. В нём сейчас было много адреналина с кортизолом, и в целом не до любезностей. Алина вжала голову в плечи и попятилась по сиденью.
— Парни, вы как? Не покусали? — Он повернулся к друзьям, тяжело дыша, пар от его рта валил клубами в холодном воздухе.
— Нет… Но… — Рома развёл руками, показывая друзьям своё открытое лицо, которое заливало кровью из рассечённой брови, заплывший глаз, а по щеке тянулись тёмные мокрые дорожки, смешиваясь с тающим снегом.
— Ромка… — Артём покачал головой, глядя на друга. — Садись к Арине, быстро.
— Ром… Ром, ты… Ты прости.. — Олег стоял столбом, глядя на окровавленное лицо друга, и казалось, что у него вот-вот пойдут слёзы, губы его мелко дрожали.
— Олежа, не вздумай! — рявкнул на него Артём, и Олег дёрнулся, как от пощёчины.
— Я..
— Ладно тебе… — Рома устало махнул рукой и, кряхтя, уселся на заднее сиденье рядом с Алиной. Он поморщился, вдохнул поглубже и вдруг скривился уже от другого. — А чем тут так воняет?
Он уставился на девушку и на собаку, которая сидела за ней, жалобно поскуливая.
— Пухлый наблевал, — коротко ответила Алина, рассматривая окровавленное лицо Ромы с любопытством, смешанным с испугом.
— Пухлый? — Рома через силу улыбнулся. — Ты его так не называй. Он у нас очень мнительный малый, обидится. Я Рома.
— Я Алина, а это собака, — кивнула девушка, гладя Булку по макушке.
— Вижу… — Рома покосился на лайку. — Так и зовут - собака, что ли?
— Не знаю, мы с ней недолго знакомы, — Алина снова пожала плечами.
— Давай-ка тебя обработаем… — Олег уже держал в руках стандартную водительскую аптечку, которую вытащил из бардачка, и теперь лихорадочно копался в ней, разбрасывая упаковки.
— Чел, ты и так меня уже обработал, ахах… Может достаточно? Пощади, а?! Тут по-хорошему врач нужен, мне глаз зашивать, наверное, нужно? Или что там при таких травмах делают? Шарики от пинг-понга в глазницу вставляют? — Рома кривился, прижимая к ране какой-то тампон, который ему уже подсунул Олег.
— Не шути так, бляха… В больницу? Тём? — Олег посмотрел на Артёма, который выруливал с заднего двора клуба на основную дорогу.
— Нельзя в больницу, — Рома и Артём сказали хором, даже не сговариваясь.
— Сейчас там такое творится, что врачам не до нас, — добавил Артём, вглядываясь в зеркало заднего вида. — Тем более у нас нет времени. Надо заехать ко мне, сбросить Ромку и Арину с псом к Серёге, потом сайгаками за девчонками и на поезд. По пути на поезд Ленка с Ликой подлечат Ромку… Насколько это возможно… А потом отыщем врача.
Алина недовольно скривилась и отвернулась к окну, спрятав лицо от мужчин. Ей было неприятно, что он ошибся с её именем, уж очень противно это её укололо.
— Бляха, вам нужно было сразу за девчонками лучше ехать, — Рома приложил свежий тампон с хлоргексидином к брови и глазу и зашипел от жжения.
— А кто ж знал? — Артём тяжело вздохнул, вцепившись в руль. — Да и чего уж теперь, поздно пить Боржоми.
— Жесть просто… Вы поглядите! — Олег вдруг ткнул пальцем в лобовое стекло, указывая куда-то вперёд и вверх. — Вон, гляньте!
Сорокаэтажное здание гостиницы «Скайхоутел» полыхало так, что казалось, что сейчас в небе дыру прожжёт. Языки пламени вырывались из окон верхних этажей, лизали фасад, поднимаясь всё выше и выше, и в свете этого зарева снегопад казался кровавым, каждая снежинка превращалась в дождинку. На двадцатом этаже с оглушительным звоном лопнули стёкла патио, и осколки дождём посыпались вниз, сверкая в свете пожара тысячами звёзд. Оттуда, где был крытый бассейн, хлынула вода: видимо, конструкция не выдержала жара, укрытие на зиму расплавилось, провалилось, и теперь тонны ледяной воды обрушивались вниз, смешиваясь с огнём, порождая тучи пара и шипение, которое было слышно даже сквозь вой сирен. На тридцатом этаже, где тоже находился открытый бассейн, ситуация повторилась: оттуда бил настоящий водопад, смывающий пламя, но пожар уже перекинулся на другие уровни, и вода не успевала справляться со своей
