Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
Голем издал глухой утробный звук и протянул руку вперед. Это было похоже на жест маленького ребенка, который увидел что-то пугающее и призывает взрослого развеять его страхи. Мельник наклонился к голему, дотронулся до его плеча и почувствовал, как существо дрожит от испуга. От прикосновения голем дернулся, его грубая, шершавая кожа коснулась раны, оставленной зажигалкой. В руке с новой силой вспыхнула боль, из которой вырос, словно цветок, монотонный голос Насти:
— Мельник по представлениям славян был наделен способностями договариваться с существами из потустороннего мира. Он жил у реки, которая служила местом перехода из одного мира в другой. Русалки катались на мельничном колесе, души умерших кружили над омутами. Чтобы сохранить жизнь, рассудок и мельницу, он должен был уметь говорить с ними.
— Все верно, — сказала ундина, входя, — ты — мельник, ты можешь с ними говорить. Иди, договорись с ними. А его я возьму на себя.
Она подошла к голему, села рядом, обняла его тяжелую, большую голову и положила себе на колени.
— Иди, — повторила она.
Мельник сомневался. Его правая, здоровая, рука все еще сжимала рукоять кирки: он верил металлу больше, чем слову.
— Иди!
Мельник вышел на крыльцо, оперся на кирку и окинул взглядом лежащее перед ним поле. Оно было истоптано грязными ногами и залито кровью. Шуликуны столпились у мельницы, дрались и кричали тонкими резкими голосами, но не решались подойти к лестнице.
— Слушайте меня! — крикнул Мельник.
Его голос разнесся над рекой и полем, будто усиленный десятками колонок. Шуликуны прекратили свою возню и замерли, повернув к Мельнику остроконечные головы.
Он продолжил говорить, и они стали внимательно слушать — насупившись и прищурив свои маленькие хитрые глазки.
5
— Рейтинг высок, но все это мне не нравится. Слишком взрывоопасно. Нужно брать управление в свои руки. Нам осталось снять всего два эпизода. Скажите Соколову, чтобы он придерживался сценария, иначе договор будет разорван.
Хотя… Черт. Я не знаю, что можно придумать, чтобы сделать следующие серии интереснее тех, что уже сняты. И так понятно, кто победил. Мать его…
6
Пиха сидел на подоконнике. Рамы были старые, рассохшиеся, с растрескавшейся краской, одно стекло треснуло, из щелей и трещин безжалостно дул холодный осенний ветер. Пиха с радостью пошел бы в машину, но тот, кого он считал Мельником, не разрешил, велел сидеть возле двери, чтобы ворваться можно было в счита-ные секунды. Ключ, оставленный под ковриком, Пиха уже забрал и время от времени похлопывал себя по плотному карману джинсов, чтобы проверить, не исчез ли он.
Просидев два часа, Пиха стал засыпать. Он укутался в куртку, поднял воротник, чтобы не так жестко было прислоняться головой к обшарпанному откосу. Время от времени мимо Пихи проходили люди. Одна пожилая женщина громко заворчала, что нечего сидеть в чужих подъездах, будто надеялась, что он устыдится и уйдет. Две девушки шарахнулись, наткнувшись на его мутный, агрессивный взгляд. Потом Пиха задремал, и какой-то парень стал трясти его за плечо и говорить:
— Эй! Че сидишь тут? Эй! Вали отсюда!
Пиха сделал вид, что спит и ничего не слышит. Парень потоптался возле него, но, увидев, что ничего не добился, злобно выругался и ушел. Поздний вечер скатился в ночь, подъезд затих, и Пиха уснул крепко. Ему снилось, что он сидит в темноте, и злой морозный ветер задувает в щели так, что спина и плечи начинают болеть. В этом сне ему велели убить того, кто войдет внутрь, а взамен обещали защитить от опасных существ снаружи. Пиха все сделал, как было велено, но в последний момент сон сменился. Вместо смутно знакомого мужчины, с которым пришлось бороться, он вдруг увидел мертвецов. Десятки призраков вращались вокруг живого человека. Лица были незнакомыми, но о чем-то напоминали Пихе, и он заплакал во сне от невозможности вспомнить. Тогда какая-то девушка, тоже вроде бы знакомая, подошла к нему, села рядом и положила его голову себе на колени. Она начала гладить Борин лоб ладонью, в которой соединялись живое тепло и мертвенный холод. Что-то изменилось потом: Боря собрался с мыслями и понял, что человек, которого он должен был убить, покинул комнату. Боря встревожился сначала, потому что не выполнил важного приказа, но тонкая легкая ладонь успокоила его, отогнала все страхи.
— Мы оба видели смерть совсем близко, — сказала девочка, обнимавшая его голову, и в этот момент Боря вспомнил самое главное событие своей жизни. От круживших возле девочки фигур отделился мертвец. Он скользнул к Боре и взглянул на него добрыми и грустными глазами.
— Здравствуй, — сказал он, не размыкая губ. — Вот мы и встретились.
Боре было пять лет, и он спал на свежем прохладном белье в чужом доме. Спал сладко, потому что вечер накануне состоял из удивительных и чудесных событий. Борю пустили в гараж, он играл там в огромном грузовике. Когда стемнело, он, мама и улыбчивый молодой человек ужинали в саду под яблонями. Ветер шумел, играя плотными круглыми листьями, и крупные яблоки раскачивались у Бори над головой. На плечи его был наброшен толстый бушлат, потому что стало прохладно. Боря украдкой втягивал носом исходящий от бушлата запах выкуренных сигарет и сильного мужского тела. После ужина он впервые видел и трогал живого ежа, и сердце его замирало от радости.
За окном было темно, когда хозяин разбудил Борю.
— Пойдем, — шепнул он, — пока мамка спит, грибов ей наберем. Любишь грибы-то есть?
Боря пожал плечами.
— Чего? Грибов никогда не ел? Это ты зря. И в лесу не был?
Боря помотал головой.
— Ну идешь со мной, герой? Или побоишься без мамки?
Боря разлепил маленькие пухлые губы и прошептал:
— Не побоюсь.
Они умылись, позавтракали и тепло оделись. Из дома вышли с первыми лучами солнца. Одной рукой Боря схватился за крепкую мужскую руку, в другой зажал огромное сочное яблоко.
— Далеко не пойдем, — говорил ему мамин друг. — Маленький ты, устанешь быстро. Так, краешком возьмем, я тебе покажу, как маслята растут. Может, опенков найдем. Хочешь опенков?
Боря кусал яблоко, жмурился от счастья и заполнявшего рот яблочного сока и иногда украдкой прижимался щекой к большой мужской руке, что держала его маленькую детскую руку.
Они вошли в лес, и пьянящий аромат влажной земли, грибов и прелых листьев околдовал Борю совершенно.
Их ноги тонули в мягком мхе, тонкие палочки похрустывали под нажимом сапог. Иногда Боря отпускал руку маминого друга и добегал до дерева, чтобы дотронуться до растрескавшейся шершавой коры, или поднимал с земли необычной формы сук, мокрый от накрапывавшего дождя, но тут же пулей возвращался обратно: лес был местом незнакомым и немного пугающим. Больше всего Боря боялся медведя, но присутствие маминого друга успокаивало его.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
