Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
Однако он не лег. У него не было сил, не было даже ярости, но в голове занозой сидела мысль: «Я должен это сделать», — и он решил следовать этой мысли.
Мельник оглянулся вокруг себя, ища кирку. Снега насыпало много, и он увидел ее чудом, только потому что она воткнулась в сугроб вертикально, и самый кончик ее длинной рукояти все еще торчал из него.
Мельник закинул кирку на плечо, которое отозвалось сильной болью.
Он пошел вперед. Сначала наступал на следы своего противника и продвигался довольно быстро, но вскоре снег засыпал их. Мельник сбился и завяз в снегу. Он не видел ничего дальше своего носа, не знал, куда идет, но шел вперед, пока были силы, а когда сил не осталось, вдруг увидел впереди темный высокий силуэт.
Он поднял кирку, готовясь ко встрече с врагом, но вдруг понял, что это башня, и в ту же минуту идти стало легче: он оказался с подветренной стороны, где снега намело меньше.
Мельник подошел ближе: башня выглядела заброшенной. Незапертая дверь хлопала от порывов ветра, и сам ветер завывал, гуляя по ее высокому, круглому, вытянутому телу. Внутри пахло смертью.
Мельник встал на пороге, склонив голову. А когда заставил себя поднять глаза, то увидел, что на него из тьмы смотрит крыса — ее глаза были тусклыми и безжизненными, черная грязная шерсть скаталась в тонкие сосульки. Брюхо висело мешком, похожим на опустевший бурдюк, за рваной губой видны были грязные острые зубки.
Тварь медленно поднялась на лапки и, покачиваясь, пошла к Мельнику. Он отшатнулся, выскочил наружу и захлопнул за собой дверь.
3
Саша уснула. В комнате горела одна только стоящая на прикроватной тумбочке лампа под бежевым абажуром. По углам залегли мягкие, уютные тени. Полина протянула руку, чтобы выключить свет: она собиралась, не раздеваясь, прилечь рядом и тоже поспать. В этот момент в прихожей раздался выстрел. В груди у Полины что-то оборвалось. Не осознавая, что делает, она бросилась к двери и распахнула ее. Кирилл лежал на полу и смотрел на нее удивленными, широко распахнутыми глазами. Светлая его толстовка потемнела от крови. А за Кириллом в плотной темноте коридора двигался вперед какой-то человек.
Страх швырнул Полину вперед, она прыгнула отчаянно и сильно, оттолкнулась обеими ногами, разжалась, как пружина, и полетела, выставив перед собой руки. Нападающий дернулся, пытаясь скинуть ее с себя. Снова раздался оглушительный грохот выстрела.
Полина и преступник упали на пол, перед ее носом оказалась свисающая с крючка объемистая кожаная сумка. Полина дернула сумку на себя, перехватила за ремень и стала бить изо всех сил, стараясь попадать по голове противника. Тот оказался тщедушным и маленьким. Она думала о пистолете, который все еще был зажат в его руке, и била все сильнее и сильнее, а сердце ее заходилось от ужаса, что сейчас будет новый выстрел и она непременно умрет. Ее спасла широкая, плохо обработанная медная пряжка на клапане. Пряжка впивалась убийце в лицо и оставляла на коже глубокие неровные царапины. Пиха судорожно мотал головой и закрывался руками. Тяжело клацнув, упал на пол пистолет. Услышав этот звук, Полина перестала бить.
Почувствовав, что натиск ослаб, Пиха вывернулся и вскочил на ноги. Его руки лихорадочно стирали с лица кровь. Полина тоже успела подняться. Она замахнулась вновь, но на этот раз Пиха перехватил сумку и отбросил ее в сторону. Полина начала отступать медленными, неуверенными шагами, пока не ударилась плечом о холодильник. Мысль о том, что она на кухне, ободрила ее. Здесь были ножи — вот только Полина никак не могла вспомнить, где они лежат. Не спуская глаз с Пи-хи, она рванула к себе ближайший ящик и сунула в него руку. Рука погрузилась в полотенца, зашуршали невидимые в темноте пакеты. Пиха придвинулся еще ближе. Потеряв оружие, он растерялся, но понимал, что отступать нельзя. К тому же справиться нужно было всего лишь с одной женщиной. И он примеривался, чтобы напасть.
В следующем ящике дрожащая рука Полины нашарила пластиковые контейнеры и крышки для банок. Она схватилась за другую ручку, но тут Пиха прыгнул на нее. Полина закричала и попыталась вывернуться. Ящик вывалился из тумбы и больно ударил ее по бедру.
Полина и Пиха снова упали. Она лежала лицом вниз и отчаянно отталкивалась руками, чтобы выбраться из-под Бори. Тот, понимая, что в таком положении удушить Полину не удастся, крепко схватил ее за волосы на затылке и ударил лбом об пол. Она вскрикнула и замерла, но пальцы ее продолжали шарить по полу в поисках какого-нибудь спасения. Сначала ей попадались только чайные ложечки, крохотные и легкие, и столовые ножи, закругленные и безопасные, и суповые ложки, а потом палец укололся об вилку, Полина схватила ее, и в тот момент, когда Пиха снова ударил ее, воткнула вилку наугад, с размаха, со всей силы. Пиха завыл, отпустил руки, и Полина смогла приподняться — совсем немного, но ей хватило этого, чтобы увидеть на полу металлический молоток для отбивания мяса. Пальцы Полины сомкнулись вокруг тяжелой ручки. Оттолкнувшись от пола, она развернулась под Пихой и оказалась лицом к лицу с ним. Он был в ярости и радостно осклабился, увидев открытой ее тонкую беззащитную шею. Но Полина не стала ждать. Она размахнулась и изо всей силы ударила его в висок. Звук получился до боли знакомым. Она словно отбивала мясо: сначала под молотком чавкнуло, потом послышался глухой удар, как по разделочной доске. Это хрустнул, ломаясь, череп.
Почувствовав, что вес врага больше не давит на нее, Полина встала и пошла в коридор, к Кириллу. О том, что она только что убила человека, Полина не думала. Взмах-чвак-стук — все это было привычно для человека, который умел делать отбивные.
Толстовка Кирилла была черна от крови. Свет прикроватной лампы тускло освещал плечо, в которое попала вторая пуля. Он был без сознания и, казалось, больше не дышал.
Над Кириллом, вцепившись побелевшими пальцами в косяк, стояла Саша. Она смотрела на Полину широко открытыми глазами и хрипло, с присвистом дышала. Звук был страшным. Казалось, еще немного — и что-то внутри нее оборвется.
В подъезде хлопали двери и раздавались встревоженные голоса людей, но никто не подходил к квартире, из которой недавно звучали выстрелы. Завыли на улице полицейские сирены. Полина молчала, глядя то на Кирилла, то на Сашу. Слезы катились из ее глаз, плакать было больно — горло сдавливали спазмы.
Она помогла Саше опуститься на пол, усадила спиной к косяку, взяла ее за руку. Второй рукой погладила Кирилла по голове и оставила пальцы в его волосах.
По лестнице топали полицейские, но Полина уже не была им рада.
4
Сильно припадая на левую ногу, Соколов шел к руине. Нога болела невыносимо, как никогда в жизни, — удар, который Мельник нанес киркой, превратился в настоящий приступ застарелой болезни. Даже трость почти не помогала.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
