825
* Для 1986–1990 годов.
Cipolla C. M. (series ed.). The Fontana Economic History of Europe. 3. The Industrial Revolution. London, 1978. P. 466.
По расчетам В. Мельянцева, соотношение темпов роста сельскохозяйственной и промышленной продукции для стран Запада и Японии в период промышленного рывка составило приблизительно 0,784 (см.: Мельянцев В. А. Экономический рост стран Востока и Запада в долгосрочной ретроспективе: Автореф. д-ра экон. наук. М., 1995. С. 197). В тех случаях, когда в силу институциональных факторов (в первую очередь структуры земельной собственности и землепользования) аграрное развитие тормозилось, это порождало серьезные проблемы платежного баланса и в целом сдерживало экономический рост. О роли аграрного развития в индустриализационных процессах XIX в. (см.: Morris C. T., Adelman I. Comparative Patterns of Economic Development, 1850–1914. London: The Johns Hopkins University Press, 1988. P. 125–155).
С 1928 по 1938 год факторная производительность в сельском хозяйстве сократилась, по разным расчетам, на 13–26 % (см.: Johnson D. C. Agricultural Performance and Potential in the Planned Economies: Historical Perspective. Office of Agricultural Economic Research. The University of Chicago. Paper No. 97.1. March 21, 1997).
* В данном случае взят год, наиболее близкий к 50-летнему лагу из имеющихся данных.
О причинах расходящихся траекторий развития аграрных социалистических стран и развитых индустриальных стран в процессе восстановления рыночных отношений см.: Bruno M. Our Assistance Includes Ideas As Well As Money // Transition. World Bank. 1994. Vol. 5 (1). January. P. 1–4; Gang Pan. Incremental Changes and Dual Track Transition: Understanding the Case of China // Economic Policy. Vol. 19 Supplement. December. 1994. P. 99–122; Sachs J. D., Woo W. T. Understanding China’s Economic Performance // NBER. Working Paper 5935, 1997; Geng Xiao. Property Rights and Economic Reforms in China. China Social Science Press. Beijing, 1997.
* 1928–1940 годы.
Классическая работа, посвященная анализу статистики советского экономического роста, корректировке данных официальной статистики, принадлежит перу А. Бергсона (см.: Bergson A. The Real National Income of Soviet Russia Since 1928. Harvard University Press, 1961).
По разным оценкам, Япония в эти годы опережала СССР по душевому ВВП
на 10–30 %.
Kuznets S. Economic Growth and Structure. New York: W. W. Norton & Company Ink., 1965. P. 312, 313.
См.: Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917–1963 гг.). С. 284–296.
Заключительное слово Н. С. Хрущева на заседании сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 г.: Стенограмма сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 г. (из материалов РГАНИ).
См.: Соколов М. Экономика социалистического сельского хозяйства. М.: МГУ 1970. С. 194.
Zeimetz K. A. USSR Agricultural Trade. Washington: United State Department of Agriculture, 1991. P. 4, 5.
См.: Маневич Е. Заработная плата в условиях рыночной экономики // Вопросы экономики. 1991. № 7. С. 134–144.
Пенсионное обеспечение колхозников было введено лишь с начала 1965 года (см.: Закон Союза Советских Социалистических Республик “О пенсиях и пособиях членам колхозов” от 15 июля 1964 г. // Пенсионное обеспечение в СССР: Сб. законодательных актов по состоянию на 1 октября 1976 г. М., 1976. С. 89–96).
О противоречии уровня производительных сил и сложившихся производственных отношений как о естественном для марксистов объяснении краха социализма в СССР см.: Nove A. An Economic History of the USSR, 1917–1991. London; New York: Penguin Books, 1992. P. 427.
Инвентаризация основных фондов промышленности, проведенная в 1986 году, показала, что лишь 16 % из них соответствует мировому уровню (см.: Материально-техническое обеспечение народного хозяйства СССР. М., 1989. С. 218, 219).
О специфике траектории социалистического развития в СССР – необычно высокой доле военных расходов, незначительности экспорта обрабатывающих отраслей, зависимости внешней торговли от экспорта топлива и иного сырья, глубоком сельскохозяйственном кризисе, проявившемся в массовых закупках продовольствия, о связи этой специфики с избранной социалистической моделью индустриализации см.: Ofer G. Soviet Economic Growth: 1928–1985 // The Journal of Economic Literature. Vol. 25. December 1987. P. 1768–1825.
Линия на деинтеллектуализацию политической элиты последовательно проводилась коммунистическим руководством. В 1966 году в системе номенклатуры 70 % были выходцами из семей крестьян и неквалифицированных рабочих. К концу правления Л. Брежнева, в 1981 году, 80 % номенклатуры были выходцами из семей крестьян и неквалифицированных рабочих. Среди руководителей коммунистической партии выходцы из университетских центров в последнее десятилетие существования СССР были редкостью. Выходцы из среды интеллигенции, дети из семей высококвалифицированных работников умственного труда в 1986 году составляли лишь 6 % (см.: Коржихина Т. П., Фигатнер Ю. Ю. Советская номенклатура: становление, механизмы действия // Вопросы истории. 1993. № 7. С. 32). О крайне ограниченном количестве выходцев из университетских городов, постоянном сокращении их доли в советском руководстве см.: Вишневский А. Г. Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР. М.: ОГИ, 1998. С. 98–99, 190–192. К тому же в СССР с течением времени все больше укоренялась геронтократия. Е. Лигачев пишет: “Еще при Брежневе, когда Леонид Ильич заболел, Политбюро приняло решение ограничить продолжительность его рабочего дня. Затем эти послабления были распространены на других членов Политбюро: пятница считалась днем работы с документами на даче, суббота и воскресенье – днями отдыха. Кроме того, сократили и рабочие часы” (см.: Лигачев Е. Тбилисское дело. М.: Кодекс, 1991. С. 4, 5). А. Амальрик был одним из немногих, кто точно предсказал не только неизбежность крушения советского режима, но и его время. Основанием его выводов было точное представление о негативном отборе кадров в рамках социалистической системы, когда приоритет при выдвижении на руководящие должности отдавался лояльности начальству (см.: Amalrik A. Will the Soviet Union Survive Until 1984? London: Harper Collins, 1980).
В 1953 году по письму Л. Берии правительство СССР приостанавливает финансирование длинного перечня крупномасштабных инвестиционных проектов, на которые уже были затрачены крупные средства (начатых по указанию И. Сталина) и не имевших какого бы то ни было экономического обоснования. Преемники Н. Хрущева будут долго смеяться над его кампаниями, направленными на то, чтобы догнать США за несколько лет по производству мяса и в массовых масштабах насадить кукурузу в СССР. Но все это происходило после того, как инициаторы этих проектов уходили или были устранены от власти. До этого обсуждение, полемика были невозможны. Это одна из форм платы общества за выбор социалистической модели общественного устройства.
