Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121
Е. ЧЕРНЫХ: — В общем, выход один — заботиться самим о своей обеспеченной старости.
М. ДЕЛЯГИН: — «Не верь, не бойся, не проси» — в отношении либеральных реформаторов это верно ничуть не меньше, чем в отношении лагерной вохры или конченых бандитов. Российское государство по сравнению с временами появления этой фразы только ухудшилось.
Если у вас есть малейшая возможность бороться за свои права, их защищать — защищайте. Потому что, кроме вас, ваши права не нужны никому. Помните, Горький писал «Права не дают — права берут»? Сейчас за публичное цитирование этой фразы на митинге возбуждают уголовные дела по пресловутой 282-й статье — именно потому, что они правдивы и актуальны, как никогда.
И никто, кроме вас, не верит, что у вас эти права есть. Ваша пенсия для либеральных реформаторов, с моей точки зрения, — это расходы, издержки, которые подлежат беспощадному сокращению.
02.02.2010
Реформа здравоохранения: бизнес на недугах вместо здоровья нации
Е. ЧЕРНЫХ: — Для начала нашего разговора хотел бы рассказать о скандале в Курганской области, связанном с медиками. Главврач одной из районных больниц запретил врачам, издав соответствующую бумажку, выезжать на вызовы к людям старше 70 лет, страдающими сердечно — сосудистыми заболеваниями.
Давайте попытаемся экстраполировать эту ситуацию на все наше здравоохранение. Самое главное: чем он мотивировал? Мы, говорит, будем экономить таким образом на бензине и на зарплатах врачей. Можно ли сказать, что, чем дальше от Москвы, тем страшнее ситуация в здравоохранении?
М. ДЕЛЯГИН: — Россия очень неравномерная, очень разная страна. Есть места далеко от Москвы, где система социального обеспечения лучше, чем в Москве, потому что добросовестнее. Потому что не на инструкциях держится, не на деньгах и не на технике, а на людях.
А изуверство, пример которого вы привели, есть и в Москве. Я знаю это, потому что некоторые мои друзья, имеющие пожилых родственников, при вызове «Скорой помощи» занижали их возраст лет на 20 — чтобы та просто приехала. Нет гарантий и нет уверенности в том, что она будет добросовестна, если узнает, что человеку много лет. И некоторое время назад были массовые случаи, когда людей старше 70–75 лет не лечили. Хотя на самом деле сегодня все зависит от экипажа «Скорой»: есть люди, которым и 60-летнему при боли в сердце вкалывают укол, говорят, что простуда, и уезжают, а есть те, кто и 83-летнего реанимируют и через весь двор, заставленный машинами, на себе до своей машины тащат — и в итоге спасают жизнь.
Но значимое со статистической точки зрения число случаев явного или неявного отказа от лечения стариков вызваны не личным изуверством, а государственным, точнее — либеральной реформой здравоохранения. Как и все либеральные реформы социальной сферы, она нацелена на превращение реформируемой сферы исключительно в бизнес. А раз так, в ней нужно снижать издержки и повышать оборот, то есть экономить деньги и максимально ускорить приток посетителей. Ну, вот, раз в нашей пенсионной системе средний «возраст дожития» после выхода на пенсию 19 лет, то, чем меньше живет пенсионер, тем больше экономия.
С другой стороны, чем меньше ездить по вызовам, тем больше бензина останется: опять экономия.
У нас вот некоторые начальнички любят Советский Союз ругать, чтобы отвлечь внимание от собственных художеств. Да, не будем забывать, что человек неявно рассматривался как собственность государства, что его здоровье воспринималось как принадлежащее стране, что человека обязывали, хоть и неявно, следить за собственным здоровьем, как за станком, на котором он работает… И, казалось бы, пенсионеров при таком функциональном подходе не должны были жалеть.
Но ничего подобного: система здравоохранения в их отношении работала достаточно добросовестно и качественно, а по сравнению с нынешними порядками — и вовсе великолепно.
А сейчас мы сталкиваемся с ситуацией, когда людей просто хоронят заранее, заживо, даже там, где можно оказать медпомощь.
Е. ЧЕРНЫХ: — Михаил Геннадьевич, в связи с этим хочу напомнить об авиакатастрофе в Голландии, где турецкий лайнер чуть-чуть не дотянул до момента соприкосновения шасси с полосой из-за того, что там банально не долили керосина: экономили в связи с кризисом и не долили запас. И тоже, соответственно, был издан соответствующий приказ — экономить керосин по полной программе.
Так можно ли предположить, что где-то в недрах руководства нашими медицинскими службами, где-то в недрах Минздравсоцразвития тоже так вот закрывают, мягко говоря, глаза на подобного рода нарушения. Возможно, и какие-то директивы существуют негласные?
М. ДЕЛЯГИН: — Я письменных директив не видел, но, вероятно, какие-то директивы есть.
Могу судить по «Скорой помощи». Все привыкли относиться к ее сотрудникам как к святым людям, в прямом смысле этого слова. Попадешь в передрягу — они тебя с того света вытащат, ну а дальше, в обычной больнице, уж как повезет. У меня был случай: грудной ребенок опрокинул на себя чашку с кипятком. Приезжает «Скорая». Благо, в соседнем дворе у них станция, она приезжает практически мгновенно в течение 10 минут.
После чего мне очень внятно и культурно объясняют, что «Скорая», мол, никакой медпомощи не оказывает, а занимается только «транспортировкой».
Притом, что вечер, и Москва стоит в пробках, и на соседнюю улицу «транспортировать» можно сколько угодно долго.
Дальше: вашему ребенку мы, мол, можем вколоть только обезболивающее. Это грудничку — обезболивающее, которое непонятно как на него повлияет, да и сами уважаемые товарищи из «Скорой» категорически отказываются фиксировать, окажет это какое-нибудь влияние на младенца или не окажет — типа, нам это неважно, хотите — сделаем, напишете отказ от претензий — не сделаем.
А дальше наступает феерическая ситуация: есть хорошее лекарство от ожогов — пантенол. Лучше только стрептолавен, но пантенол есть в каждой аптеке, это действительно универсальная и массовая вещь. То, что у них в центре Москвы не было с собой пантенола, меня не удивило, однако у них вообще с собой никаких лекарств не было, кроме обезболивающего, это правда, я к ним в чемоданчик заглядывал и в нем руками по закоулкам лазил, искал: может, хоть что-то там завалялось.
Может быть, они тоже так экономили — не знаю. Но фантастика была в том, что — я уверен по их реакции — эти немолодые уже люди увидели пантенол в моей домашней аптечке и услышали о нем первый раз в жизни. Они вообще не знали, что это такое — в Москве! В XXI веке.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121
