Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
В Неваде эти удары были смягчены, причем существенно, правительством США. Сегодня этот штат платит гораздо меньше налогов в федеральный бюджет, но пожилые жители Невады по-прежнему получают пенсионное пособие, а Медикейд все так же оплачивает их медицинские счета, то есть штату оказывается серьезная помощь. Между тем сохранность депозитов в банках Невады гарантирована Федеральной корпорацией страхования депозитов, а часть потерь из-за невозврата ипотечных кредитов приходится на «Fannie» и «Freddie», которые получили помощь федерального правительства.
Ирландия же может рассчитывать в основном на себя и должна сама помогать своим банкам выплачивать пенсии и выделять деньги на систему здравоохранения из собственных, значительно сократившихся доходов. Тяжелые времена наступили и там и там, но кризис в Ирландии намного глубже, чем в Неваде, что вовсе не удивительно.
20 лет назад, когда начала воплощаться идея о единой европейской валюте, проблемы «общих денег» понимали многие. Развернулась широкая научная дискуссия (я в ней тоже участвовал). Большинство американских экономистов были скептически настроены по отношению к евро, в основном потому, что Соединенные Штаты служили хорошей моделью того, что делает экономику подходящей для единой валюты, а Европа была далека от этой модели. Мобильность рабочей силы, считали мы, слишком низка, а отсутствие центрального правительства и автоматической защиты, которую такое правительство обеспечивает, лишь усиливали сомнения.
Наши предупреждения были проигнорированы. Прелесть, если так можно выразиться, идеи евро, ощущение, что Старый Свет делает важный шаг на пути к окончанию истории войн и становится маяком демократии, – все это оказалось слишком сильным. На вопрос, как Европа будет справляться с ситуациями, когда экономика одних стран на подъеме, а других находится в кризисе – как сейчас в Германии и Испании, – официальные лица отвечали, что все европейские государства будут проводить разумную политику, исключающую асимметричный шок, но, если такое почему-то произойдет, структурные реформы сделают экономики стран Европы достаточно гибкими, способными на необходимые меры.
На практике мы наблюдали этот сильнейший асимметричный шок. Причиной его было само введение евро.
Официально евро был введен в начале 1999 года, но банкноты и монеты появились только три года спустя. (Франк, марка, лира и т. д. стали деноминациями евро; 1 французский франк = 1/6,5597 евро, 1 немецкая марка = 1/1,95583 евро и т. д.) Результат был немедленным и судьбоносным: инвесторы почувствовали себя в безопасности.
Если конкретнее, они уже не боялись вкладывать деньги в экономику стран, которые раньше считались зоной повышенного риска. Исторически процентные ставки на юге Европы были существенно выше, чем в Германии, поскольку инвесторы требовали компенсацию за риск девальвации и/или дефолта. С приходом евро эта «премия» исчезла: испанский, итальянский и даже греческий долги считались почти такими же надежными, как немецкий.
Это привело к значительному снижению стоимости заемных средств на юге Европы и вызвало бум на рынках недвижимости, который быстро превратился в гигантские мыльные пузыри.
Механизм этого бума и пузырей на рынке недвижимости отличался от механизма американского пузыря: меньше изощренных финансовых инструментов, больше прямого кредитования обычными банками. Впрочем, у местных банков было недостаточно средств для поддержки выдаваемых кредитов, поэтому они в массовом порядке пришли на оптовый рынок, занимая средства у банков Центральной Европы, в основном в Германии, где подобного бума не наблюдалось. Таким образом, возникло массированное перетекание капитала из центра Европы на бурно развивающуюся периферию.
Приток капитала подпитывал неснижающийся рост, который, в свою очередь, вел к повышению зарплат: за 10 лет после введения евро затраты труда на единицу продукции (зарплата, скорректированная с учетом производительности) в Южной Европе выросли приблизительно на 35 %, а в Германии только на 9 %. Производство на юге Европы стало неконкурентоспособным, а это означало, что у стран, привлекающих огромные деньги, начал формироваться такой же по размерам торговый дефицит. Чтобы вы могли понять, что произошло и что теперь приходится исправлять, на графике показано увеличение торгового дисбаланса в Европе после введения евро. Одна его часть отображает текущее сальдо (грубая оценка торгового баланса) Германии, а другая – объединенное текущее сальдо стран GIPSI [36] (Греция, Ирландия, Португалия, Испания, Италия). Увеличивающийся разрыв – основа европейских проблем.
Торговый дисбаланс в Европе
После введения евро в экономиках Греции, Ирландии, Португалии, Испании, Италии образовался огромный дефицит текущего сальдо, что отражает уровень торгового дисбаланса. Тем временем у Германии наблюдался сравнимый по размерам профицит.
Источник: Международный валютный фонд.
Лишь немногие понимали, насколько велика опасность. Всех охватило самодовольство, граничащее с эйфорией. Затем пузыри, как водится, лопнули.
Финансовый кризис в Соединенных Штатах Америки стал причиной коллапса в Европе, но коллапс в любом случае был неминуем, раньше или позже. Внезапно евро оказался под воздействием асимметричного шока, который в значительной степени усугубился отсутствием фискальной интеграции.
Дело в том, что лопнувшие мыльные пузыри на рынке жилья – это произошло позже, чем в США, но в 2008 году уже началось – не просто погрузили пострадавшие страны в рецессию: они обернулись громадной нагрузкой на бюджет. Доходы упали вместе с производством и занятостью, расходы на пособия по безработице сократились, и правительства оказались (вольно или невольно) на крючке срочной помощи банкам, поскольку гарантировали не только вклады, но и во многих случаях долги своих банков перед банками стран-кредиторов. Накануне кризиса процентные ставки по долгосрочному долгу Ирландии были чуть ниже, чем ставки по немецким долгам, а ставки по испанскому долгу чуть выше. В настоящее время проценты по испанским долгам в 2,5 раза выше, чем по немецким, а по ирландским – в 4 раза.
Теперь вкратце об ответных мерах в области политики. Для этого необходимо обратиться к некоторым широко распространенным мифам. Дело в том, что история, которую вы, вероятно, слышали и которая фактически стала обоснованием европейской политики, значительно отличается от всего изложенного выше.
Большое заблуждение Европы
В главе 4 я описал и развенчал большую ложь об американском кризисе – утверждение, что его вызвали правительственные структуры, пытаясь помочь бедным. У Европы есть своя искаженная версия, неверное описание причин кризиса, которое фактически ведет к политике, ухудшающей ситуацию.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
